Loading...
You are here:  Home  >  История  >  Личность  >  Current Article

Александр Колчак: «Война прекрасна…»

Опубликовано: 19.04.2014  /  Нет комментариев

kol4akАлександр Васильевич Колчак не мыслил жизнь без моря, а военная служба была его стихией.

Вернувшись после русско-японской кампании из японского плена в Петербург, он сразу же с другими офицерами порт-артурцами взялся за создание Генерального морского штаба – органа, планирующего военно-морскую стратегию страны, чтоб впредь не допускать поражений. Он горячо отстаивал в Государственной Думе план усиления российского флота и, в частности, требование о выделении денег на постройку четырех броненосцев.

Колчак внес большой вклад в восстановление отечественного флота. И флот встретил новую, Первую мировую войну во всеоружии. В первые же часы после нападения Германии на Россию Балтийский флот, по плану Колчака, закрыл вход немецким кораблям в Финский залив, устроив минно-артиллерийскую позицию Порккала-удд – остров Нарген. Колчак в начале войны воевал в должности флаг-капитана, разрабатывал оперативные задания и планы. Он обладал редким талантом подлинного военного стратега и разрабатывал неожиданные для врага, нестандартные операции. Командующий Балтийским флотом адмирал Эссен уважал Колчака и полностью доверял ему. Обладая своенравным характером, Колчак не признавал никакого начальства и все разработанные планы давал на утверждение лично Эссену. Это ссорило Колчака со старшими офицерами, но давало ему возможность решительно контролировать выполнение плана на всех его стадиях, тем более что он сам старался возглавлять операции. Авторитет его рос как среди начальства, так и офицеров и матросов.

Его любили за честность, за беззаветную преданность делу, мужество. «Ох и строгий у нас командир! Нам-то еще ничего, а вот бедные офицеры!», — говорили матросы.

В Первую мировую война на море усложнилась. Огромное значение приобрела оборонительная тактика, а именно постановка минных заграждений и устройство минных полей против кораблей противника. Осенью 1914 г. в штабе Балтийского флота был составлен план наступательной операции. Колчак отправился утверждать его в Ставку. Великий князь Николай Николаевич, Главковерх Ставки, план не одобрил. Колчак вернулся в штаб злой, нервно доложил Эссену о провале. Он заметил, что в Ставке недолюбливают Эссена, да и сам Колчак не понравился великому князю своей горячностью. И все-таки моряки решили атаковать немцев, постоянными операциями миноносцев стали «заваливать» минами германские берега. Колчак быстро прославился как лучший специалист по минному делу. Но штабная работа не удовлетворяла капитана первого ранга, его горячая целеустремленная натура стремилась в море, в бой.

Под его непосредственным руководством были поставлены минные поля близ острова Рюген, банки Штольпе, в Данцигской бухте. На минных полях подорвались четыре немецких крейсера, восемь миноносцев, двадцать три транспорта. Командующий Балтийским флотом Германии запретил выход в море своим кораблям, пока не разминируют поля. За результативные действия Колчак был награжден орденом Святого Владимира 3-й степени с мечами.

В 1915 г. он уже начальник Минной дивизии. Штаб его находится на эсминце «Сибирский стрелок». Он не дает засиживаться своим кораблям в гавани, они все время в походе. И победы становятся заслуженным результатом его деятельности. Огнем со своих кораблей Колчак подавляет огневые точки и живую силу противника на берегах Балтийского моря, помогает отражать атаки немцев 12-й армии Радко-Дмитриева.

Затем он начал ставить мины на мелководье у берегов, занятых германскими войсками. Это исключало прорыв немецких подводных лодок и преграждало путь транспортам, снабжающим германскую армию. Дивизия под командованием Колчака занималась не только постановкой минных заграждений, но и отыскивала и уничтожала суда противника, как боевые, так и транспорты. Дерзость и удаль Колчака не знали предела.

На одном миноносце он ворвался в Либавский порт. Потопил там миноносец «Кронпринц», транспорт «Карлсбад» и, пока потрясенные бесстрашием русских немцы приходили в себя, развернулся и на полных парах выскочил из вражеской гавани.

Русские корабли практически перекрыли канал снабжения Германии железной рудой из Швеции, из-за постоянной гибели транспортов немцы от него отказались.

Колчак был рыцарем войны. Вот выдержки из его писем своей возлюбленной Анне Васильевне Тимиревой.

«Вечный мир есть сон, и даже не прекрасный, но зато на войне можно видеть прекрасные сны, оставляющие при пробуждении сожаление, что они более не продолжатся»…

«Война прекрасна, хотя она связана со многими отрицательными явлениями, но она везде и всегда хороша. Не знаю, как Она отнесется к моему единственному и основному желанию служить Ей всеми силами, знаниями, всем сердцем и всеми своими помышлениями»…

Война для Колчака — естественное явление природы, она очищает мир, землю от мерзостей человеческого бытия, от скверны общества. Он счтал, что война – «одно из неизменных проявлений общественной жизни, наиболее частых форм человеческой деятельности, в которой агенты разрушения и уничтожения переплетаются и сливаются с агентами творчества и развития, с прогрессом, культурой и цивилизацией». Что касается своей возлюбленной, то он считал, что Анна Васильевна была божеством, данным ему свыше за суровые военные лишения…

В апреле 1916 г. Колчак указом императора Николая II, ставшего Верховным главнокомандующим Русской армией, удостаивается звания контр-адмирал. А уже через два месяца, в июне этого же года, он был досрочно произведен в вице-адмиралы. В Ставке Верховного главнокомандующего оценили недюжинные способности сорокадвухлетнего адмирала и назначили его командующим Черноморским флотом. Колчак стал самым молодым командующим флотом в мире.

Перед отъездом адмирала в Севастополь Николай II назначил ему аудиенцию и тепло напутствовал перед новой боевой службой.

Военная обстановка там была плачевна, на море властвовали германские крейсеры и подводные лодки.

Колчак, как только поднял свой флаг и вступил в командование, сразу вышел в море на линейном корабле «Императрица Мария» навстречу германскому крейсеру «Бреслау» и обратил того в бегство. Колчак активизировал деятельность флота, выходы кораблей в море стали постоянными. Перевес наших сил над германским и турецким флотами стал очевиден. А когда Колчак установил возле Босфора минное заграждение, и на нем подорвался германский крейсер «Гебен», русский флот утвердился в качестве полновластного хозяина Черного моря. Движение транспортов обезопасилось, снабжение нашей Кавказской армии улучшилось.

Но главная цель была впереди! Ради этой стратегической задачи и был послан на Черное море Александр Колчак. Он, и только он, мог воплотить этот план в реальность, так считало Верховное командование в Ставке и сам Николай II. Цель эта – прибить щит на ворота Царьграда, овладеть Константинополем, этой столицей древней Византии, захваченной турками. Турки перекрестили Константинополь в Стамбул, и с тех пор русские люди горячо желали освобождения православной святыни от мусульманского владычества.

В 1878 г. император Александр II почти достиг заветной цели, но интриги «англичанки» остановили русскую армию у самых предместий Константинополя. Генерал Скобелев со своим войском стоял в виду города. Все турецкие армии были разбиты, мелкие отряды без боя сдались «белому генералу». Турция была побеждена. Но русские в Константинополь не вошли. Европейские державы вступились за разбитую Турцию, настояли, чтобы Россия смягчила требования, предъявленные ею для заключения мира. В противном случае, Англия угрожала войной и уже ввела сильный флот в Мраморное море. Англию поддержала Австрия и Германия. России пришлось уступить…

И вот сейчас Россия снова была близка к осуществлению своей мечты. В случае успеха, Россия овладевала стратегическими проливами Босфор и Дарданеллы, точно пробка закупорившими выход из Черного моря. Колчак со свойственной ему решимостью и напористостью взялся за дело. Он готовил Босфорскую операцию, готовил суда и войска к высадке десанта на турецкий берег. В непосредственное подчинение Колчака поступила специально сформированная пехотная дивизия из обстрелянных надежных воинов под командованием генерала Свечина. Эта дивизия должна была первой высадиться на вражескую территорию, закрепить и расширить плацдарм для наступления следующих за ней войск.

Подготовка к штурму турецких укреплений и взятию Константинополя близилась к завершению. Операция намечалась на весну 1917 г. Но начавшаяся Февральская революция перечеркнула все планы.

Адмирал Колчак сделал все, чтобы революционная анархия не коснулась флота, чтобы он оставался единым целым организмом, а его корабли, как и прежде, несли боевую вахту. Колчак считал: он присягал царю и Отечеству. Царь отрекся от престола и повелел служить новому правительству. Царя не стало, но осталось Отечество. Значит, нужно служить Отечеству! Эту линию он твердо проводил в отношении подчиненных. Он верил, что со сменой власти курс России не изменится, и она, верная союзническому долгу, будет сражаться против Германии и ее сателлитов. Он всеми силами старался удержать дисциплину в частях и на кораблях.

И это ему удалось. Черноморский флот, на удивление всей стране, сохранил свою боеспособность, был управляем Колчаком уверенно, как всегда. Занятия, подготовка, оперативная работа ничем не были нарушены, и обычный режим не прерывался ни на один час. Офицеры, командиры, рабочие, население Севастополя и Крымского полуострова доверяли ему безусловно. Прежде всего Колчаку удалось объединить около себя сильных и решительных людей, и это явилось залогом стабильности. Флот нес обычную службу.

Но социалисты вкупе с большевиками продолжали разваливать вооруженные силы. Революционная зараза начала разъедать Черноморский флот. Хотя внешний порядок соблюдался, но чувствовалось, что все может сокрушиться. Колчак боролся. Будучи прекрасным оратором, он не упускал возможности выступить перед офицерами и матросами. Потрясающей была его речь в помещении цирка перед представителями команд. Говорил вдохновенно, сжато, ярко. Слова адмирала произвели громадное впечатление, вызвали в слушавших патриотический подъем. Многие рыдали. Тут же команды выбрали из своей среды 750 лучших матросов для посылки на фронт, чтобы воздействовать на солдат, поддавшихся пораженческой агитации большевиков. Словом и личным примером звали посланцы Севастополя солдат фронта на бой с немецкими захватчиками, большинство матросов черноморской делегации пали смертью храбрых в сражениях на суше. Это ослабило матросские комитеты и отразилось на состоянии флота. Уехали и погибли лучшие…

Верный своей присяге Черноморский флот не давал покоя комиссарам. В Севастополь для «социализации» частей посылается группа матросов-балтийцев с «мандатами» от Центрального комитета Балтийского флота. Того флота, который практически перестал существовать, бросил фронт, матросы которого, пораженные «вирусом» революции, зверски убили своего командующего вице-адмирала Непенина. Они стали собирать митинги, стыдить и укорять севастопольцев: «Товарищи черноморцы, что вы сделали для революции? У вас всюду старый режим, вами командует командующий флотом, бывший еще при царе! Вы слушаетесь офицеров? Ваши корабли ходят в море и подходят к неприятельским берегам, чтобы их аннексировать. Народ решил заключить мир без аннексий, а ваш командующий флотом посылает вас завоевывать неприятельские берега! У нас на Балтике не так…».

Пропаганда мало-помалу разъедала матросские ряды. Матросы начали арестовывать офицеров, отбирать у них оружие. Адмирал разослал на суда радиотелеграмму: «Мятежные матросы потребовали отбирания у офицеров оружия. Этим наносится оскорбление верным и доблестным сынам Родины, три года сражавшимся с грозным врагом. Сопротивление невозможно, поэтому во избежание кровопролития предлагаю офицерам не сопротивляться».

Группа мятежников вошла в каюту к Колчаку, чтоб забрать у него оружие. Колчак прогнал их. «Зачем ему сабля? Висит в шкафу! – недоумевали матросы, — надевает ее только на парадах. Для парадов мы будем ее отдавать». Адмирал поднялся на палубу, подошел к борту около трапа. Вся команда флагманского корабля «Георгий Победоносец» замерла.

В полной тишине Колчак снял с себя золотую Георгиевскую саблю с гравировкой «За храбрость», высоко поднял над головой, пронзительно глянул в синюю морскую даль, произнес дрогнувшим голосом: «Это оружие храбрых дало мне море, пусть оно его и получит», и с широким размахом бросил саблю за борт.

Колчак трепетно, как к божеству относился к холодному оружию. Он привез из Японии два старинных сабельных клинка и бережно хранил их. Вот, что писал он Анне Васильевне: «Я, кажется, писал Вам о японских клинках. Японская сабля – это высокохудожественное произведение, не уступающее шедеврам Дамаска и Индии. Вероятно, ни в одной стране холодное оружие не получило такого значения, как в Японии, где существовало и существует до сих пор то, что англичане называют культ холодной стали. Это действительно культ холодной стали, символизирующий душу воина, и воплощением этого культа является клинок, сваренный из мягкого сталеватого магнитного железа с лезвием поразительной по свойствам стали, принимающим остроту хирургического инструмента или бритвы. В этих клинках находится часть «живой души» воина, и они обладают свойством оказывать особое влияние на тех, кто относится к ним соответствующим образом».

Матросы были обескуражены поступком адмирала. Они знали его как честного мужественного военачальника, не раз ходившего с ними в боевые походы, смотревшего смерти в глаза, уважали его. Они знали, что Колчак получил золотое оружие за храбрость еще в русско-японскую войну. Морские водолазы, опустившись на дно, подняли из пучины Георгиевскую саблю. Делегация корабля вручила ее адмиралу.

Колчак послал правительству телеграмму, что после происшедшего бунта он не имеет возможности командовать флотом. Адмирал Колчак уезжал из Севастополя. Моряки, жители города пришли проводить его. Когда он поднялся в вагон, один из офицеров громким голосом, разнесшимся по всему вокзалу, напутствовал адмирала: «Мужество и доблесть, сознание долга и чести во все времена служили украшением народов. Ура!». Могучее «Ур-ра-а» и паровозный гудок слились в одной прощальной симфонии.

У нас были офицеры преимущественно в гвардейских полках, Генеральном штабе, — считал Александр Васильевич о развале на фронтах и агонии России. – но их было мало и численно не хватало на такую войну; два с половиной года они спасали Родину, отдавая ей свою жизнь, а на смену им пришел новый тип офицера «военного времени»… Разве дисциплина могла существовать в такой среде, с такими руководителями – но без дисциплины нет прежде всего смелости участвовать в войне, не говоря уже о храбрости…

Прибыв в Петроград, Колчак выступил с докладом о современной обстановке на Черноморском флоте на заседании Временного правительства.

Он в открытую заявил Керенскому, что это по его вине и его правительства разлагаются армия и флот, оголяются фронты, и Россия без боя сдает свои позиции.

Он требовал, чтобы в войсках отменили преступную агитацию, запретили солдатские и матросские комитеты и снова ввели единоначалие. Настаивал вернуть смертную казнь, чтоб восстановить в частях дисциплину. Но Временное правительство не прислушалось к адмиралу. Керенский, которого Колчак называл «болтливым гимназистом», остался верен себе и продолжал способствовать разрушению России. И понятно, что после этого адмиралу не было предложено никакой должности. Патриот России, четверть века верой и правдой служивший Отчизне, оказался не нужен новой власти…

Источник: Столетие

Александр Колчак: «Война прекрасна…»
Оцените эту новость

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Подписывайтесь на нас в ЯндексДзен и Google+.
Добавляйте в библиотеку в GooglePlay Прессе.

Нравится
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вас возможно заинтересует...

«Летающие танки» Сергея Ильюшина

Читать далее →

Подписывайтесь на нас в Фейсбуке

Powered by WordPress Popup

Scroll Up