Loading...
You are here:  Home  >  Авторская колонка  >  Current Article

Довезли…

Опубликовано: 26.11.2016  /  1 комментарий

Довезли…

«Я–то думал, что лучшие подводники – это атомоходчики,

но после моего выхода на дизельной ПЛ 182 бригады понял,

что нам до дизелистов – как от Луны до Марса…»

(из выступления вице–адмирала Дорогина В.Ф.)

 

проекта 636.3 «Варшавянка»

проекта 636.3 «Варшавянка»

  1. Подведение итогов.

– Товарищи офицеры! – начальник штаба 182-ой бывшей отдельной, но несгибаемой бригады дизельных подводных лодок скомандовал, увидев входящего исполняющего обязанности командира бригады капитана 2 ранга Митяева Николая Анатольевича. Флагманские офицеры, командиры кораблей и лица их замещающие встали, приветствуя самого «старого» командира лодки на бригаде.

– Товарищи офицеры, – поздоровался Николай Анатольевич и прошествовал к центральному столу, отодвинул стул и не спеша сел на него. – Начинаем подведение итогов. Виктор Юрьевич, прошу вас.

Капитан 2 ранга Ярин (его внимательные читатели должны помнить – впервые он появился в моих заметках ещё в рассказе «Наполеон», когда был только Помощником командира ПЛ) встал и оповестил присутствующих, что «план вып, зам нет», оружие на месте и в полном количестве, секреты – где им и положено быть, нарушений воинской дисциплины не отмечено, доклад закончен.

Николай Анатольевич сделал пометку в своей общей тетради и кивком головы разрешил сесть произведшему доклад командиру.

– Следующий, – сказал временно исполняющий командира бригады и над своим столом встал капитан 3 ранга Селин.

ИБМ[1] и  проверку группировкой прошли, матчасть в строю, продовольствие и запасы полностью к выходу на ходовые готовы, личный состав полностью, завтра в 6.00 приготовление…

Бодрый доклад был прерван голосом капитана 2 ранга Пониковского Станислава Семёнович – вечного Помощника НЭМСа по электрочасти, он же главный метролог, он же главный рационализатор и изобретатель, он же… и так далее и тому подобное:

– Что у вас там в строю? А систему СВО[2] прокачали или я с ней в море буду мудохаться как папа Карло с бревном? А что там у вас с вентилятором камбуза – почему пусковое сопротивление греется? Валерий Петрович, а когда у вас КЭТГ[3] наконец–то мне аккумуляторный журнал предоставит не в девственной чистоте, а заполненный по полной программе. Что вы думаете делать с АВМом[4] 6-го отсека – или в море так и пойдёте с аппаратом 11-го корпуса…

Командир корабля аж поперхнулся.

Станислав Семёнович, мы всё до утра устраним…

Но старого механика не так–то просто было провести.

– Это кто устранит? КЭТГ, которого  я 20 минут назад видел бредущим со спущенными штанами в сторону верхнего КПП[5]? Или старшина команды электриков, сейчас пьющего чай у вас в каптёрке. А что там механик у вас делает на бербазе в продовольственной службе – что–то не припоминаю, чтобы в дизеля и шпили заливали подсолнечное масло, а подшипники в преобразователям смазывали подсолнечным. Короче, Валерий Петрович, вызывайте сюда вашего старпома, объявляйте–ка вы «Большой сбор» своим пингвинам – и вперёд – на мины. Я за вас уже устал ключами греметь – хватит, что ЦН[6] вспомогательных механизмов в пятом и вдувной вентилятор вам ввёл в строй, а мне по сроку службы уже запрещено вкалывать – я руководить должен, вот и буду этим заниматься до 23.00 – я у себя в кабинете, после – дома, мой номер телефона вам известен – будьте добры – каждые 30 минут мне доклад – что, как и почему…

Командир был молодой, недавно назначенный, поэтому слова Пониковского возмутили его до глубины души. Он повернулся к Помощнику НЭМС[7] и заявил:

– Ты бы тут не командовал. Пока на лодке я ещё командир, а ты – всего лишь Помощник НЭМСа…

Но был тут же перебит Пониковским:

– Так если ты командиро – так и иди и командуй на своём пароходе. А то как что–нибудь восстановить после твоих очумельцев – так Станислав Семёнович, у нас писец, посмотрите, а как командовать… Что–то я тебя не видел, командирик вшивый, когда твоим нукерам книжки «Боевой номер» ваял, когда тебе сборник учений по БЗЖ[8] по ночам делал, когда схемы набирал и от ИБМ отмазывал – тебя и близко не было, а как командовать – тут ты первый. Короче, – обратился Станислав Семёнович к Николаю Анатольевичу, – пошло всё очень далеко, завтра же ложусь в госпиталь, благо болячек хватает и вообще – я не годен к военной службе в соответствии с ВВК[9] – пусть это человекообразное сам в морях выпутывается…

После этого Пониковский поднялся и со словами: «Я у себя в ЭМСе» покинул кабинет. Руководитель подведения, зная характер механика уже более 20 лет, не стал останавливать его, а обратился к стоящему командиру:

– Вообще–то, по большому счёту, ты не прав, Валерий Петрович. Если на нашем соединении кому и было руководить ЭМСом – так это Станиславу, и это не его беда, что механика три года в академию из–за автономок не пускали, пока у него предельный возраст не вышел. А то, что в море тебе придётся не сладко – так это я по себе знаю – сам выводил свою «пятёрку»[10] в море на ходовые – и ещё неизвестно, что было бы с нами, если бы тогда у нас на борту Пониковский не летал по отсекам как наскипидаренный… А уж утонуть мы могли раза четыре – это точно…

Садись и послушай – как мы ходили на ходовые под руководством нынешнего депутата Госдумы, а тогда ещё – Командующего Единой  Группировкой Сил и Войск на Северо–Востоке РФ вице–адмиралом Дороховым Виктором Фёдороовичем.

Все откинулись на спинки своих стульев, капитан 2 ранга Митяев откашлялся и начал повествование…

 

  1. Дифферентовка.

– Смирно! Товарищ адмирал, ПЛ «Б–404» к выходу в море на ходовые испытания готова. Экипаж и сдаточная команда полностью. Матчасть в строю. Командир ПЛ капитан 2 ранга Митяев.

– Смирно! Товарищ адмирал, ПЛ «Б–229» к выходу в море готова. Экипаж полностью. Матчасть в строю. Командир ПЛ капитан 2 ранга Корчет.

– Здравствуйте, Николай Анатольевич. Пойдём с Богом! – вице–адмирал Дорохов, командующий Единой Группировкой Сил и Войск на Северо–Востоке РФ пожал руку командиру «пятёрки» и обернулся к командиру «четвёрки»[11]. – Здравствуйте, Владимир Владимирович. Кто из механиков идёт старшим?

– Здравия желаем, Виктор Фёдороович, – ещё раз поздоровались командиры с командующим ЕГСиВ СВ РФ, затем капитан 2 ранга Корчет повернулся в сторону своего «потаённого» судна и молодцевато вспрыгнул на отваленное правое перо СГР[12], а с него – на лёгкий корпус своей лодки, после чего с корабля донёсся его голос:

– На мостике – в центральный: по местам стоять со швартовых сниматься…

– Капитан 3 ранга Пониковский идёт – у них в ЭМСе[13] начальник в отпуске, а помощник по

живучести – в госпитале…

– Понял. Всё – пошли, Николай Анатольевич.

Капитан 2 ранга Митяев повторил путь Корчета, только ему не пришлось запрыгивать на отваленное перо руля, а взбежал он на лёгкий корпус своей ПЛ по трапу, развернулся и, дождавшись, когда вице – адмирал вступит правой ногой на трап, громко крикнул:

– Смирно!

Боцман на мостике сыграл на дудке «Захождение», на флагштоке подводной лодки разом были спущены в корме Флаг и в носу Гюйс. А на мостике взвился флаг с энным количеством звёзд, указующий, что на борту находится соответствующий начальник.

Вице–адмирал поднялся по трапу, вступил на палубу корабля и скомандовал: «Вольно. Командир, командуй отход от пирса».

Николай Анатольевич продублировал команду, после чего приказал командиру кормовой швартовной партии: «Отдать носовой»[14]. Далее он поднялся на мостик, осмотрелся, выслушал доклад командира кормовой партии, что носовой швартов отдан, после чего, запросив разрешения у Командующего, отдал приказание отдать и кормовой[15]. Получив доклад об исполнении последнего приказания, командир скомандовал минёру[16] отдать носовой швартов в носу корабля, и после доклада командира носовой швартовой партии об исполнении приказания дал команду на пуск правого АРДК[17] в режиме «Назад».

После того как АРДК был пущен – корма подводной лодки начала медленно отходить от пирса вправо, после этого была дана команда отдать последний конец в носу ПЛ, и когда он был поднят на борт корабля – сама лодка медленно, но всё более и более уверенно начала двигаться в сторону открытой воды в бухте.

– Главный гребной[18] – «Самый малый назад».

Из центрального донёсся голос механика, который продублировал приказание, через пару минут на мостике почувствовали, что корпус ПЛ слегка задрожал, режим работы дизель–генератора изменился, а с кормы донёсся голос: «Винт забрал».

– Боцман, руль право на борт… – и подводная лодка начала выполнять манёвры по выходу из пункта базирования в район дифферентовки…

– Я тебе нужен? – спросил Пониковский Ломова (его читатель должен помнить по моему рассказам «Камни» и «Повод») и, получив ответ, что всё путём, а Помощник НЭМСа только «кушает» лишний кислород в центральном, запросил «добро» на мостике пройтись по отсекам, убыл из центрального.

Пройдя третий и убедившись, что электрик на БП–3[19] не спит, а коки на камбузе трудятся в поте лица своего, Станислав Семёнович озадачил их приготовлением «дежурного бутербродика для подкрепления увядших сил» и кружки крепкого чая, затем через 4-ый отсек проник в пятый, озадачил СКЭ[20] проверкой давления на насосе[21], ГУПе[22] и РУПах[23] – а то митчелисту[24] доверять опасно, осмотрел работающий компрессор[25], после чего прошёл в конечный 6-ой отсек, где между ЩГРП и ЩГРЛ[26] сидел и бдил электрик. Механик посоветовал ему далеко не отлучаться, но за РСГ[27] посматривать всё–таки не мешает, а командиру отделения машинистов–трюмных наказал каждые 5 минут осматривать трюмного 5-го и работу электрокомпрессора.

Убедившись, что все всё поняли и прочувствовали, Пониковский вернулся обратно в 3-ий отсек, забрал на камбузе свой чай и «дежурный бутербродик», спустился с ними по трапу на нижний настил и прошёл в каюту командира ЭМБЧ[28]. Там он не спеша позавтракал, после чего помыл кружку и отнёс её на камбуз. Закончив с завтраком, Стас разрешил себе расслабиться и прилёг на диванчик в каюте механика, закрыл глаза и слегонца задремал…

* * *

– По местам стоять к погружению, стоп главный гребной, оба дизеля стоп, проверить прочный корпус на герметичность.

Ломов отрепетировал команду на мостик и дал объявление по кораблю. Пониковский сразу же очнулся от дрёмы, встал, вышел из каюты командира БЧ–5, закрыл дверь и, поднявшись по трапу на верхний настил, через переборочную дверь на 37-м шпангоуте просочился во 2-ой отсек.

– Как дела? Дифферентовку посчитал? Из уравнительной[29] 5 тонн откачал? – задал он вопросы Олегу Владимировичу. Тот на всё ответил утвердительно, затем протянул Станиславу дифферентовочный журнал, который внимательно проверил расчёты, после чего утвердил их, не забыв спросить:

– Минёра предупредил, чтобы он свои шаловливые ручонки никуда не засовывал?

Получив положительный ответ, механик остановился возле пульта ОКС «Палладий»[30] и стал наблюдать за телодвижениями подводников, выполняющих свои обязанности по приготовлению корабля к погружению.

Тем временем в 1-м и 3-м отсеках перевели вентилирование АБ по замкнутому циклу, дизелисты сняли нагрузку с генераторов[31] и начали останавливать дизеля, одновременно готовя вытяжную систему к созданию вакуума. В пятом остановили компрессор и главный гребной, о чём и сообщили вахтенному инженер–механику.

Через пять минут по команде прибывшего в центральный старпома – капитана 3 ранга Вырубова Владимира Петровича – из отсеков доложили, что личный состав по местам стоит к погружению, проверке ПК[32] на герметичность, в 1-м и 3-ем АБ[33] вентилируется по замкнутому циклу через печи дожига водорода, вакуум – … мм.рт.ст., водорода – …%, кислорода – …%, напряжение на контрольных – …В, ток разряда на группе – …А, в четвёртом – дизеля через 5 минут будут остановлены, готова система вытяжной вентиляции и вытяжной[34] на создание вакуума, в пятом – остановлены ГГЭД и компрессор.

Владимир Петрович сообщил об этом на мостик…

Командир три раза крикнул «Всем вниз, погружаемся», после чего спустился на три балясины[35] по трапу вниз и закрыл за собой ВРЛ[36]. Спустившись вниз, он сообщил в ЦП[37], что в надстройке личный состав отсутствует, ВРЛ задраен и послал старшину КМТ[38] «подбить» ВРЛ. Когда тот выполнил приказание, командир запросил «Добро» у Командующего и скомандовал:

– Пустить вытяжной на создание вакуума.

Старпом продублировал приказание в 4-ый отсек, те пустили вентилятор и Ломов начал контролировать движение стрелки против часовой стрелки на барометре–анероиде. Когда стрелка «встала», Олег Владимирович тренькнул звонком и ТТМА[39] тут же поворотом ключа на ОКС «Палладий» закрыл все ДЗА[40], которым полагалось быть закрытыми в подводном положении, и нажал кнопку секундомера.

По прошествии 2-х минут командир ЭМБЧ доложил командиру:

– Создан вакуум. Падение 1 мм.рт.ст. Прочный корпус герметичен.

Командир дал команду: «Слушать в отсеках», после чего все переборочные двери были задраены и личный состав в течении пяти минут осматривался в отсеках.

СПК взял бразды управления в свои руки и приказал: «Доклады по отсекам», вслед за чем все отсеки, начиная с 1-го, а затем с 6-го по второй доложились, что всё осмотрено, замечаний нет, АБ вентилируется по ЗЦ черед ПД[41], водород и кислород в норме и т.д. и т.п.

Получив доклады СПК проинформировал командира о результатах осмотра корабля. А тот, в свою очередь, донёс сию радостную новость до слуха Командующего, и сообщил, что ПЛ к дифферентовке[42] готова. Виктор Фёдорович благословил:

– Давайте, Николай Анатольевич, с Богом!

Командир взял из рук Ломова дифферентовочный журнал, посмотрел расчёты и подпись Пониковского, узнал, что в уравнительной «минус пять от расчётной нагрузки», сказал «Хорошо», после чего взял эмэлку и проинструктировал личный состав о том, что ПЛ уже более 6 лет никуда не погружалась, простояв в ремонте, а посему – за всем нужен глаз да глаз и что делать «в случае чего», окончив инструктаж внимательно посмотрел на механиков и выдохнул:

– Заполнить концевые[43].

Ломов продублировал команду голосом и звонком: «Открыть кингстоны концевых», после того, как на «Палладии» загорелись соответствующие огоньки, дал сигнал ревуном и голосом команду: «Открыть клапана вентиляции концевых», что и было выполнено ТТМА.

Послышался шум заполняющей цистерны воды и через некоторое время механик доложил командиру:

– Принят главный балласт кроме средней. Глубина – 8 метров. Крен – ноль, дифферент – 0,2 на нос.

Николай Анатольевич скомандовал:

– Принят главный балласт кроме средней. Осмотреться в отсеках. Провентилировать главную осушительную магистраль, глубиномеры.

СПК донёс эту команду до личного состава отсеков корабля, которые через 5 минут доложили в ЦП, что отсеки осмотрены, замечаний нет, провентилированы глубиномеры и ГОМ[44] и т.д. – то есть можно погружаться далее…

Сначала СПК командиру, а затем и Николай АнатольевичКомандующему доложили, что пока «всё тип–топ» и можно погружаться далее. Дорохов благословил, после чего командир дал команду ВИМу[45]: «Заполнить среднюю»

Два раза тренькнув ревуном, Ломов скомандовал ТТМА: «Открыть клапана вентиляции средней». После того, как тот поворотом ключа на ОКС заставил последних открыться, Пониковский с Ломовым сосредоточили своё внимание на стрелках глубиномеров. Боцман на рулях сообщил, что дифферент не меняется и ПЛ погружаться категорически не желает. Да и сами механики видели, что лодка по прежнему «стояла» на 8 метрах. Олег Владимирович доложил командиру:

– Средняя полна. Лодка держит глубину. Крен и дифферент – по нолям. Прошу добро заполнять уравнительную.

– Заполняй, – благословил тот, – но без фанатизма…

– Трюм, принимать в уравнительную на два оборота[46]. Доклад через двести[47]. Сергей Ильич, – это к старшине команды машинистов–трюмных, – товсь на дифферентных[48].

Старший мичман Волосков подгрузил цистерны и доложил, что он – как пионер – «усегда готов». ТТМА мичман Антоненко Иван Николаевич поворотом ключа открыл приёмный кингстон водоотливной и осушительной системы, о чём проинформировал заинтересованных лиц, которые и сообщили в трюм, что приёмный открыт – можно принимать в уравнительную. Из трюма ответили, что всё поняли, приёмный клапан открыт на оба борта цистерны на 2 оборота и водичка начала вливаться «по назначению»:

– Открыт приёмный на 2 оборота, начат приём, принято 200…, 400…, 600

Когда в уравнительную было принято порядка 3.000 литров боцман доложил, что ПЛ начала «валиться» на нос, но погружаться пока не спешит. После команды Ломова старший мичман Волосков открыл клапан и перегонкой энного количества воды из носа в корму устранил дифферент.

Наконец с трюма доложили, что принято 5.000 литров воды.

– Стоп принимать, – скомандовал КЭМБЧ и посмотрел сначала на дифферентометр, затем на глубиномер. ТТМА закрыл приёмный кингстон, а СКМТ снова подгрузил дифферентные цистерны. Крен и дифферент были близки к нулевым значениям, а глубина так и оставалась на 8-метровой отметке.

– Не журись, хлопче, – сказал Пониковский Ломову. – Принимай далее, но по чуть–чуть. Открыть приёмный.

– Трюм, принимать в уравнительную на один оборот, доклад через 200. Открыт приёмный.

Снова заурчала вода и, когда было принято ещё 600 литров, боцман и Волосков одновременно доложили, что стрелки глубиномеров начали своё вращение по дуге, сигнализируя о том, что ПЛ наконец–то начала погружаться.

– Стоп принимать. Приготовить ГОН из уравнительной за борт. – скомандовал в трюм капитан–лейтенант и журчание воды тотчас же прекратилось, а через минуту послышалось «из глубины сибирских руд» (как любил Пониковский называть трюм второго отсека):

– Обжаты клапана. Принято 600. Готов ГОН из уравнительной за борт.

Тем временем боцман доложил, что глубина достигла уже 11 метров, но ПЛ продолжает погружаться. Сергей Ильич на молчаливый взгляд Пониковского ответил, что скорость погружения замедляется, но тенденция к увеличению глубины погружения остаётся. Станислав Семёнович не поленился подойти к точному глубиномеру[49], убедился, что стрелка миновала 13-метровую отметку, после чего сказал Ломову:

Владимирович, откачай пол–тонны – в самый раз будет.

Так и поступили. И действительно, ПЛ после откачки 500 литров встала на 15-метровой глубине как вкопанная, о чём одновременно оповестили жителей 2-го отсека Васильич (боцман) и Ильич (трюмный).

– Чох якши, как учили! – сказал Пониковский и продолжил. – Олег, докладывай командиру, что окончили дифферентовку.

После того, как Ломов известил командование корабля о том, что мероприятия по дифферентовке ПЛ закончены, ПЛ находится на перископной глубине с креном и дифферентом по нолям, Николай Анатольевич доложил старшему на борту об успешном завершении второго пункта ходовых испытаний и запросил «добро» у Командующего осмотреться в отсеках.

Получив требуемое, командир объявил:

– Снять отсчёты. Осмотреться в отсеках.

СПК вооружился эмэлкой и скомандовал в отсеки:

– Глубина 15 метров. Осмотреться в отсеках. Снять отсчёты.

Тем временем Пониковский прошёл к пульту «Палладий» и решил подтянуться, размяв мышцы. Ухватившись за красный маховик клапана ОВВ[50], он подтянул своё объёмистое тело к подволоку, однако случилось непредвиденное – сверху на него полилась водичка. Мокрая, холодная и солёная. Потекла эдаким приличным ручейком. «Что за хрень?» – подумал намокший Станислав и опустил своё тело на палубу, однако дождик из солёной воды не прекращался. Пониковский попытался закрыть клапан, но маховик вращаться не желал, ясно указуя, что клапан закрыт полностью.

Стас, что там у тебя? Откуда Ниагара сия взялась? – вопросил командир, до которого тоже долетели солёненькие брызги.

– А хрен его знает… Сергей Ильич, отсчёты сняли?, – получив утвердительный ответ, Пониковский посоветовал. – Давай, Николай Анатольевич, всплывать. Клапан обжат полностью. Надо будет его снимать – это минут 20, а там будем поглядеть. …

Командир с благословения Командующего отдал приказание:

– Окончена дифферентовка. Продуть среднюю. Четвёртый, приготовить оба дизеля на продувание балласта.

СПК бодро известил об этом личный состав во всех отсеках, а ТТМА поворотом ключа подал ВВД[51] в ЦГБ[52] средней группы и нажал пипку секундомера. Воздух зашипел, глубиномеры показали уменьшение глубины. И лодка всплыла в позиционное положение.

– Продута средняя. Крен – ноль, дифферент – ноль. Готовятся ДГ[53] на продувание балласта без хода, глубина – 8 метров, – доложил убывающему на мостик командиру Ломов. – Сергей Ильич, давай своего трюмного с ключами наверх.

Далее всё покатилось по накатанной. Командир ПЛ отдраил ВРЛ, вместе с боцманом поднялся на мостик, по готовности дизелисты пустили дизеля на продувание балласта, ТТМА посмотрел на манометры и по достижении давления газов в газоотводе 0,9 кгс/см2 открыл в центральном захлопки ВНД[54], а трюмный тем временем под руководством Пониковского крутил гайки на шпильках, крепивших клапан ОВВ к седлу на подволоке[55].

Наконец–то последняя гайка была отдана и Пониковский вместе с Ломовым аккуратно извлекли клапан на свет Божий и разобрали его по составным частям. Осмотрев снятый шток, Станислав начал потихоньку приходить в тихое бешенство.

Владимирович, а ну–ка вызови сюдой строителя – пусть посмотрит – что нам тут поставили. Доложи на мостик – выяснили причину.

– Что там у вас? – подошёл к нему Дорохов.

– А вот что, – предъявил адмиралу шток Станислав Семёнович. – Видите, шток изогнут в четырёх плоскостях – это же уметь надо его так изогнуть, поэтому он седло клапана до постели[56] не дожал, так – прижало его чуть–чуть, если бы я не повис – так бы и пошли…

В это время к ним подошёл вызванный по ГГС[57] «Лиственница» Николай Феоктистович Гаврилин, которому Пониковский и предъявил изогнутый шток.

– Однако весело пляшут пингвины, – прокомментировал увиденное адмирал. – Николай Феоктистович, что делать будем?

– Сейчас на буксир сообщим – те сходят на завод[58] и привезут новый шток – делов–то, – ответил главный строитель.

Пониковский сурово осмотрел композицию из двух тел – адмиральского и заводского – и категорично заявил:

– Ну да конечно, сейчас будем пингвинов твист учить танцевать. Пока буксир дойдёт тудым–

сюдым, пока найдут – если вообще что–то найдут – часа четыре пройдёт. Лучше я сам займусь штоком.

Затем повернулся к старшему мичману:

Ильич, бери кувалдометр[59], пошли в четвёртый…

Волосков отцепил с щита АСИ[60] инструмент с красной ручкой и прошествовал вослед механику в четвёртый отсек, где позаимствовали у прижимистого СКМ[61] мичмана Скворцова Игоря Власьевича молоток и металлическую линейку, после чего в течение 15 минут аккуратными постукиваниями молотка и кувалды устранили изгибы штока.

За это время балласт был продут, по команде с мостика АБ перевели на вентилирование судовыми вентиляторами в атмосферу, на оба ДГ была принята нагрузка, через некоторое время пустили компрессора на пополнение запасов ВВД – в общем, суточный план выполнялся в полном объёме.

– Вот так слепых е…ут, учитесь, пингвины, – радостно сообщил народу появившийся в центральном главный электрик бригады и протянул шток бойцу, который с ключами находился рядом с «Палладием». – Собирай агрегат, хлопче!

Хлопче под руководством Сергея Ильича в течение 10 минут собрал клапан, затем при помощи всё тех же Пониковского и Ильича поднял его к подволоку, насадил на шпильки и наживил гаечки. Далее Станислав Семёнович сказал, что ему тут делать нечего, ибо организьм требует «чайковского»[62], и убыл в рубку штурмана – озадачить того насчёт «жареной»[63] водички. Удостоверившись, что штурман всё понял и поставил чайник «на подогрев», Пониковский вышел в центральный, сказал, что убыл на мостик, а тем временем чтобы Ломов проконтролировал лично – как нукеры[64] обожмут клапан.

Поднявшись на мостик, кап три запросил разрешения присутствовать у адмирала, ранее сюда поднявшегося, затем проинформировал его и командира, что шток выровняли, клапан собран и установлен по штатному, через «пять секунд» ОВВ обожмут и никуда эта сволочь больше не денется – будет держать, как немецкая овчарка зэка за яйца, а минуты через 1,5 на мостик подымут кофе для адмирала и командира, а насчёт бутербродов – звиняйте, господа офицеры, не заказывали–с…

Лица командиров просияли и на душеньках у них отлегло. На вопрос адмирала – может ещё раз погрузимся? – Станислав Семёнович позволили себе возразить – ибо был уверен в своей работе, да и конструкция клапана была простая до безобразия, поэтому бригадный метролог заверил присутствующих, что клапан «ни в жизть» – всё будет пучком, можем идти куда и планировали – то есть в район БП[65].

 

  1. Выход в районы БП.

Корабль подходил к «трём братьям»[66], когда вдруг раздался звук срабатываемых автоматов из первого, третьего и пятого, в отсеках вырубило освещение, дизеля взвыли как укушенные, а на «Палладии» начали медленно тухнуть огоньки.

Пониковский сорвался со своего места и крикнув Ломову, что он убыл в пятый, а тот чтобы вызывал все отсеки по телефону и включил АРН1 на резервный, метнулся в темноту третьего отсека. Вот где Стасу пригодились лейтенантские навыки отработки по БЗЖ в полной темноте. Проскочив в пятый, механик гаркнул:

– Что с ГГЭДом? АРН – на резервный.

– Возбудитель гавкнулся, – ответили ему из темноты, – пошёл вразнос, поэтому у ЩГ–11 из–за заскока тока выбило автоматы.

В это время включилось освещение и сразу стало легче дышать, и командир отделения электриков на кормовой переборке перещёлкнул пакетник АРН2 на резервное питание.

– Доложи в ЦП, что у возбудителя накрылась обмотка возбуждения. Пусть включают батарейные автоматы. Переключай станцию на аварийное возбуждение от АБ, а по В–11 доложим как разберёмся. Комод[67] – доставай длинный провод и мегаомметр – будем линию прозванивать от СМЭ[68]

СКЭ выполнил приказание и в ЦП облегчённо вздохнули.

– Что произошло? Почему потеряли ход? Что с лодкой? – через ВРЛ донёсся голос вахтенного офицера. Ломов доложил, что возбудитель главного гребного пошёл «вразнос» из–за обрыва в цепи возбуждения, им занимается Пониковский, ГГЭД перевели на аварийное возбуждение, готовы принять нагрузку на генераторы и дать ход, первый и третий включили батарейники, питание к механизмам восстановлено, АБ вентилируется судовыми в атмосферу, вакуум … мм.рт.ст, водорода, кислорода… и т.д.

На мостике у командиров и начальников отлегло от сердца и они дали команду принять нагрузку на дизеля, после чего дать мотор «Вперёд» и, ясен перец, осмотреться в отсеках…

Через пять минут приказание было выполнено и лодка продолжила своё движение к выходу из Авачинской бухты

Тем временем Пониковский с лейтенантом Лукашиным спустились по левому борту в люк около пусковой станции возбудителя и протиснулись к В–11, вскрыли лючки и осмотрели коллектора. Всё было в норме – и медные пластины не подгорели, и «петушки» с обмотками целые, и щётки в норме. СКЭ тем временем вскрыл станцию и вытащил вставки – дабы исключить несанкционированное срабатывание. Далее он одним концом длинного провода приложился к выходному разъёму со значком «+» и крикнул об этом в трюм.

Пониковский подсоединил длинный конец к двум клеммам мегаомметра, затем короткий провод подсоединил к третьему выводу, а свободный конец – к токопроводу щётки, и сказал лейтенанту, чтобы тот вращал ручку. Ручка завращалась, однако прибор показал уверенный ноль – то есть цепь была разомкнута. Пониковский перекрепил свободный конец провода на следующий ряд щёток, однако стрелка прибора так и не захотела оторваться от нулевого значения.

– Давай на минус, – крикнул старшине Станислав Семёнович и повторил процедуру замеров. Результат оказался тем же.

– Понятно. Лейтенант, вскрывай блок нелинейников[69]. Скорее всего сопротивление гавкнулось…

Минут двадцать понадобилось молодому лейтенанту найти соответствующие ключи и ещё минут 10 – на отдачу верхней крышки блока нелинейных сопротивлений, закреплённых сверху возбудителя. Тем временем СКЭ спустил переноску с кормы в трюм, отдал её Лукашину, затем вместе с Пониковским поднял крышку и уложил её на балластник[70] по левому борту. Лейтенант поднял переноску и осветил «поле битвы», которое эдак нехорошо попахивало подгоревшей изоляцией. Было ясно, что перегорел провод, соединяющий нелинейники. Таких оказалось аж 3 штуки. На вопрос главного электрика соединения КЭТГ дипломатично промолчал, а мичман Витов Владимир Аркадьевич доложил, «на жаль немає таких проводів в ЗІП[71]е»[72], на что Станислав Семёнович рявкнул:

– Ти це мені кинь – нема. Народжуй – як хочеш. Якщо немає таких – давай кабель на 2,5 квадрата – зараз зробимо. І нічого тут на українському розмовляти – говори російською[73].

Старшина команды электриков метнулся вверх и через полчаса спустился с куском кабеля в руках. Пониковский достал из кармана ножик электрика, который вместе с отвёрткой, пассатижами и ключом 8×10 всегда носил с собой, и сноровисто освободил жилы от изоляции. Затем отвернул гайки, крепящие перегоревшие кабели, убрал остатки проводов, соединил кусками жилами штатные места на сопротивлениях, водрузил на места шайбы и обжал гайками.

После того, как с помощью комода, лейтенанта и мегаомметра капитан 3 ранга убедился, что все цепи возбудителя работоспособны, Станислав выбрался на верхний настил, приказал комоду вставить вставки в цепях управления СМЭ, и после того, как получил доклад, что пусковая станция введена в строй, доложил на мостик, что можно переводить ГГЭД на возбудитель.

Получив «Добро», Пониковский дал соответствующие указания, ГГЭД был остановлен, переключатель выставлен на управление от В–11, возбудитель пущен и главный гребной  снова заработал в штатном режиме. На мостике снова облегчённо вздохнули, когда Пониковский поднялся и доложил «обстаконовку». ПЛ снова была в строю и была готова выполнять поставленные перед нею задачи…

 

  1. Первое погружение.

ПЛ погружалась на глубину 100 метров, идя на «самом малом» ГГЭД. Когда стрелки глубиномеров показывали где–то за 80 метров из третьего отсека донёсся вопль:

– Аварийная тревога! Поступление воды в 3-ий отсек!

Старпом за столиком в центральном встрепенулся, схватился за эмелку, и по кораблю из громкоговорителей донеслось:

– Аварийная тревога! Поступление воды в 3-ий отсек! Осмотреться в отсеках…

Пониковский живо обернулся к боцману, который сидел за «Пиритом»[74] и тихо сказал:

Михаил Василич, рули на всплытие, стоп погружаться, держать глубину 80 метров. Механик, готовь главный в режим «средний», в шестом – АРДК к работе приготовить, первый – токи разряда и напряжения на контрольных, третий – доложить – что у вас там стряслось.

Станислав Семёнович, ты бы метнулся в третий – быстрее сам оценишь обстановку, –  посоветовал главному электрику бригады командир.

Пониковский всё понял и, отодвинув чревом своим командира отделения машинистов–трюмных, направился к кормовой переборке. Не прошло и 10 секунд, как лязгнула кремальерный затвор переборочной двери за спиной механика.

– Что случилось? – донеслось из кают–компании, в которой находился Командующий. – Пониковского в третий.

– Уже там, осматривается. Пока молчит – значит в принципе ничего опасного, – ответил ему взявший в свои руки эмелку Николай Анатольевич.

Через минуты три в центральном услышали голос Пониковского, который сообщил, что в принципе особо страшного ничего не произошло, батарее пока ничего не угрожает, водород и кислород в норме, отсек загерметизирован, поступления вредных примесей не зафиксировано, ИСЗ[75] на «товсь», все готовы совершить подвиг, но… всплывать необходимо срочно, ибо четыре бойца с кандейками не успевают черпать водичку, поступающую из–под кингстона замещения[76] топливной цистерны №4, что находится по правому борту за умывальником на верхнем настиле, а из–под него хлещет как из душа, и что народ – если не всплывём – ещё пол–часа продержится, а дальше – усё…

– Сколько воды приняли? – запросил командир третий и в ответ услышал:

– Где–то с тонны полторы. Командир, рекомендую всплывать на х… быстрее, а то дальше будет только хуже…

Командир проинформировал Командующего и по получении от него «Добра» скомандовал:

– По местам стоять к всплытию. Боцман, всплывай на 40.

После того, как ПЛ вышла на безопасную глубину и центральный известился, что скорость поступления воды уменьшилась, народ справляется, но уже подзае…ся конкретно, командир скомандовал:

– Боцман, руль право на борт. Акустики, прослушать горизонт, пятый – мотор «Вперёд малый». БИПу[77] готовность номер раз. Штурман – сколько до кромки района? Третий – докладывать об обстановке каждые две минуты.

И были выполнены все элементы по обеспечению безопасного всплытия ПЛ, и продуты цистерны средней группы, и отдраен ВРЛ, и все кому надо выскочили на мостик.

Адмирал задержался в центральном, взял в руки эмелку и вопросил третий:

– Механик, что там у тебя?

Механик ответил, что поступление воды прекратилось, сейчас он с бойцом вооружается гаечными ключами и начинает искать причину.

– Как определишься – доложишь. Я – на мостик, отбоя аварийной тревоги пока не давать, механик, готовь дизеля к пуску, – с этими словами Командующий передал средство радиоуправления БЗЖ Владимиру Петровичу, сурово посмотрел на Олега Владимировича Ломова, повернулся, надел на себя «канадку» и убыл из ЦП.

По прошествии 20 минут из третьего отсека попросили, чтобы их соединили с мостиком. Просьба была удовлетворена, после чего присутствующие на мостике ПЛ вздрогнули от площадной ругани Пониковского:

– Где эти п…сы е…ные? Где эти порождения ехидны с шакалом? Дайте сюда главного строителя – я ему сейчас натяну его яйца не макушку… Мостик, эти уё…ки поставили кингстон  и не обжали, прокладкой там и не пахло – я ещё удивляюсь – как он «держал» до 80 метров…

– Механик, успокойся. Сейчас Гаврилин к тебе подойдёт. Центральный – главного строителя – в третий. Дизеля готовы? Третий, переборки можно отдраивать?

Из четвёртого доложили, что оба дизеля готовы к пуску на продувание балласта без хода, глубина 10 метров, из третьего – что переборки на 37-м и 49-м шпангоутах можно отдраить и пускать оба…

Далее с мостика скомандовали что надо, переборочные двери были отдраены и поставлены на крюка, дизеля чихнули, проворачиваясь и запустились, после чего были открыты захлопки ВНД обеих бортов. В третий отсек прибыл Николай Феоктистович и ему было предъявлен снятый кингстон и посадочное поле, отливающее девственно отполированным седлом без намёка даже на какое–то присутствия паранита…

Главный строитель вызвал соответствующие тела, те, получив разнос и пинки под зад, в пять секунд из паранита вырубили прокладку, обмазали её солидольчиком и в течение 10 минут установили кингстон на его штатное место, упрекнув Пониковского – мол – чего это ты из ничего шум поднимаешь. Станислава снова «прорвало» и он пообещал работягам натянуть их «орудия производства» (образованный повелительным наклонением от глагола «ховать» – смотрите рассказ «Буратино») на их же головы, а затем отбить всё их мужское достоинство аварийной кувалдой – чтобы думали – как и что надо делать при ремонте…

 

  1. ГВП.

«Пятёрка» под двумя дизелями «летела» в район проведения ГВП[78], где её уже ждало «потаённое судно» под командованием капитана 2 ранга Корчета В.В., пришедшее туда часов на 12 ранее. Пониковский решил слегонца отдохнуть от «трудов праведных» и спустился в каюту командира БЧ–5. Там он снял тапочки и прилёг на диванчик с твёрдым намерением поспать минуток 60, так как до нужного района оставалось ещё с час ходьбы. Но не прошло и пятнадцати минут блаженного отдыха, как в четвёртом что–то «гавкнуло» и правый дизель, как определил на слух главный метролог 182-й отдельной, мать её, бригады «встал».

Пониковский подскочил с ложа, обулся и рванул в дизельный.

– Что с правым? – был первый вопрос, который он задал мичману Скворцову, на что Игорь Власьевич ему бодренько доложил:

– Регулятор[79] оторвало…

Пониковский поёжился. Регулятор с широковещательной маркировкой РС–1 весил под сотню кг и крепился 4-мя шпильками к корпусу дизеля, плюс механизм управления топливной рейкой, плюс…

– Шпильки оборвало…

Станислав Семёнович не стал слушать дальше, а прошёл к кормовой части отсека. И действительно, параллелепипед РС–1 стоял «набекрень» и в стороне – сантиметров на 5, от своего «штатного места». А корпус дизеля поблёскивал в свете переноски свежесрезанными «пятаками» крепёжных шпилек. Было ясно, что заводчане вместо «штатных» шпилек установили изготовленные из стали Ст3, которые, повинуясь законам сопромата, «не выдержали» переменных нагрузок и решили, что с них «хватит».

Далее мотористы под руководством вызванного в отсек лейтенанта Павла Викторовича Павлова, который возымел желание пойти отдохнуть – когда все механики на лодке на ушах стояли! – и который ещё не уяснил для себя очевидной вещи – в море отдыхать некогда – особенно механоидам, отсоединили РС–1 от дизеля и попытались выкрутить оборванные части шпилек из корпуса дизеля. Две выкрутили, а вот две оставшиеся – так и не удалось, даже несмотря на усилия Пониковского – отверстия в них–то просверлили, а вот метчиков с левой резьбой на кораблей не нашлось, а настраивать сварку – времени не было, надо было вовремя занять район…

По приходу и занятию района, механики получили «добро» настроить сварку от левого, вывели того на 300 оборотов и в течении 5-ти минут приварили к обрывкам шпилек болты, после чего без труда вывернули остатки крепежа. Затем установили регулятор на место, однако подсоединить его не смогли – так как после обрыва шпилек тот сдвинулся со своего места и погнул привод топливной рейки, а заменить его можно было только в заводских условиях. Лодка осталась с одним дизелем…

После краткого совещания Пониковского с командованием было принято решение ГВП всё–таки провести, единственное, что могло причинить неудобство – это ограниченная возможность по заряду АБ и пополнению запасов ВВД. А так «в остальном, прекрасная маркиза, всё хорошо, бляха муха, всё хорошо…», – как сказал в сердцах Николай Анатольевич, прежде – по наблюдениям Стаса – никогда не матерившегося на людях…

Затем было контрольное погружение на 150 метров, плавание под ГГЭД и ЭДЭХ[80], отработка нештатных и аварийных ситуаций, всплытие, заряд АБ, длившейся вместо 9 часов целых 16, и вот наконец, с Божьей помощью, «пятёрка» пошла на глубоководное погружение на рабочую глубину в 240 метров. Те, кто плавал на «потаённых судах», – организацию сего действа знают, а гражданским лицам вовсе не к чему знать – как и что, если хотят – пусть достают РЭКУС–ПЛ–90[81] и читают внимательно, а тут нас интересует больше – к чему после ремонта это всё приводит…

* * *

– Аварийная тревога! Поступление воды в 5-ый отсек!

В центральном у всех разом выбило лёгкую дремоту. Пониковский подскочил с кресла и сказав командиру, что он – в пятый, метнулся к кормовой переборке 2-го отсека. Лязгнула переборочная дверь в нарушение всех норм и правил РБЖ–ПЛ–82[82], но никто на лодке не рискнул бы остановить главного метролога бригады, который ухитрился несмотря на свои 120 с гаком килограмм за 30 секунд пролететь два отсека.

Вахтенный офицер подскочил к «Лиственнице», включил «Циркуляр» и прокричал:

– Аварийная тревога! Поступление воды в 5-ый отсек! Пятый – доложить сколько принято воды? Глубина 150 метров. Осмотреться в отсеках.

Командир приказал доложить Дорохову об обстановке и запросил у того разрешения всплывать…

Из пятого через секунд 15 сообщили, что в отсек прибыл Помощник НЭМСа, отсек задраен, ГГЭД пущен по приказанию Пониковского в режиме «Малый», ни хрена не видно из–за тумана и ничего не слышно из–за рёва поступающей воды, но тут в бодрый доклад СКЭ вмешался голос Станислава Семёновича:

Олег, закрывай приёмный вспомогательных механизмов. Стоп ЦН. Можно подвсплыть метров на 20 – больше не надо – удержимся на ГГЭДе, я знаю в чём дело – у меня на четвёрке такое на ходовых тоже было…

Ломов подскочил к пульту «Палладия» и ключом закрыл приёмный кингстон системы охлаждения вспомогательных механизмов и систем, о чём он и доложил в 5-ый. Оттуда бодренько просветили командование, что поступление воды прекратилось, а весь сыр–бор произошёл – как и предполагал главный электрик бригады – из–за вылетевшего из своего гнезда протектора в конденсаторе установки «СПМХМ–30», что принято около 5-ти тонн воды и пусть центральный настраивает помпу на осушение трюма 5-го.

Ломов дал необходимые указания старшине команды машинистов–трюмных, тот «упал» в родимый трюм и через две минуты поступил доклад, что готова помпа на осушение трюма 5-го. Тем временем Олег Владимирович открыл приёмный водоотливной и осушительной системы, не забыв предупредить боцмана, чтобы тот держал глубину рулями, в трюме «провентилировали» помпу, после чего в «Палладия» был открыт кингстон осушения трюма 5-го, закрыт приёмный и помпа радостно «зачавкала».

В 5Пониковский посадил на кормовой подшипник ГГЭДа командира отделения электриков – наблюдать за убытием воды, а сам с трюмным протиснулся между кормовой переборкой и кормовой обечайкой конденсатора холодильной установки с болтом и шайбой с паранитовой прокладкой. Болт вкрутился на удивление легко, был обжат усилием механика (то есть качественно), после чего Пониковский, кряхтя и матерясь, выбрался на простор, оставил на контроле трюмного, узнал у комода – как убывает водичка, вылез на верхний настил, подошёл к щиту управления ЭДЭХ, взял эмелку и доложил:

– Центральный, всё заделали, можно открывать приёмный вспомогательных механизмов – сейчас проверить в действии. Вода убывает, примерно через 20 минут осушим полностью, затем замерим сопротивление изоляции и будем принимать решение…

* * *

Глубиномеры показывали где–то около 200 метров, как из 4-го отсека донеслось:

– Аварийная тревога! Поступление воды в 4-ый отсек!

Ломов, не дожидаясь команды Помощника НЭМСа, поворотом ключа закрыл все забортные отверстия и дал команду в трюм пустить помпу на осушение трюма 4-го. Пониковский, в очередной раз нарушая все заповеди РБЖ–ПЛ–82, убыл в дизельный отсек. Через 5 минут в центральном от него узнали, что:

– разорван один из РАВов[83] системы охлаждения ДГ и газоотвода;

– остальные РАВы представляют из себя вместо цилиндров «мячики» из–за их раздутия;

– в трюм принято около 6 тонн воды;

– генераторы и компрессор, слава Богу, не залиты, но 2 насоса НЦВ–40/15 «подмочило»;

– кингстоны «не держат», но дублёры справляются;

– остальное выяснится после всплытия.

Пониковский очень сильно хочет встретиться в трюме 4-го отсека с главным строителем и его бойчишками;

– что можно погружаться до 240, чтобы закончить эти «мудовые рыдания», после чего всплывать и тикать в завод, пока не утонули действительно напрочь…

Так и сделали, после этого всплыли – как положено – в надводное положение и начали продувать балласт. Но не прошло и пяти минут, как из четвёртого отсека снова раздался спокойный голос старшины команды мотористов:

– Центральный, тормозим дизель – у нас тут из топливного трубопровода солярка хлещет на правый генератор.

Станислав Семёнович – уже в который раз – сорвался со своего места и «полетел» к дизелистам. Спустившись в трюм четвёртого отсека, он протиснулся мимо компрессора и наткнулся на медный трубопровод, который пересекал отсек с правого борта на левый под подволоком, а в середине его (трубопровода) зияла дырочка около 6 мм, из которой уже по инерции вытекала тонкой струйкой солярка. Генератор, что был насажен на вал отбора мощности правого ДГ, был сверху покрыт тонкой плёнкой солярового масла.

На устранение последствий ушло минут 40, из которых – 20 минут ушло на вытирание корпуса ПГ–142 и замер сопротивления изоляции. С дыркой поступили как с врагом народа – забили чопик, сверху обмотали бензиностойкой резиной и как следует заклетневали. Затем открыли кингстон на пополнение топливного бака и убедились, что протечек солярки нет. Вызванный в дизельный отсек Николай Феоктистович заверил, что ничего страшного нет, придём в базу – заварим в пять секунд. Про то, что прежде чем заварить дырку придётся пол–дня ковыряться с разборкой трубопровода, главный строитель из скромности умолчал…

* * *

– Принята нагрузка на левый, пущены судовые вентиляторы на вентилирование АБ в атмосферу, готовы к заряду АБ, пущен большой насос СВО… – Ломов доложил на мостик о выполненных мероприятиях и после получения разрешения от вахтенного офицера скомандовал:

– По местам стоять к заряду АБ. АБ к заряду приготовить…

И только первый отсек собрался отрепетировать команду как из трюма 2-го отсека донёсся голос верного сына Бурятии:

– Тащ, тут из трубопровода вода хлещет…

В очередной раз старпом произнёс в эмэлку уже гвоздями вбитую в его голову фразу:

– Аварийная тревога! Поступление воды в трюм второго отсека…

Станислав Семёнович по неизвестной причине посмотрел на расширительный бачок СВО и заметил, что вода начала очень быстро убывать из него. Схватив эмэлку связи с трюмом, он крикнул:

– Тормози насос СВО. Попробуй – какая вода на вкус…

Оленевод выполнил команду быстро доложил, что бежит пресная вода, и уровень воды в бачке остановился на 5 литрах. Старший мичман Волосков подскочил к двери рубки метристов и открыл клапан на пополнение СВО. Дистиллат, весело журча, потёк в расширительный бачок. Сергей Ильич скатился в трюм и через три минуты Пониковский услышал, что трубопровод, мать его в раскудыть, дырявый и из него течёт, как из писюна доблестного защитника Родины при гонорее. Станислав Семёнович не поленился спуститься к старшине команды и осмотрел место коррозии. Затем вызвал подкрепление в виде одного трюмного и комода второго отсека, объяснил им – как заделать свищи, после чего поднялся наверх, закрыл клапан пополнения расширительного бачка и доложил обстановку на мостик, объяснив задержку с началом заряда АБ необходимостью ввода в строй системы СВО.

Через полчаса бригада трюмных заделала свищи на трубопроводе, предъявила место поломки главному строителю, который пробурчал себе под нос, что СВО в ПСОР[84] забита не была и это не его вина, но после краткой беседы с Командующим понял, что от доделок ему уже никуда не деться, ибо адмиралом было заявлено, что он уже «сыт по горло» таким ремонтом и ему «хочется жить», а не выживать в этих экстремальных условиях…

Аварийный трубопровод опрессовали, замечаний выявлено не было, заряд АБ был начат и после вывода левого ДГ на полную нагрузку по приказанию командира дали ход ГГЭДом «Вперёд Самый малый»

 

  1. Возвращение.

Из первого отсека донёсся голос командира:

– Старпом, вызывай в кают–компанию на совещание Василия Владимировича, Пониковского, штурмана, минёра и сорок седьмого.

СПК взял эмэлку и по кораблю прозвучало:

– Главному строителю, Пониковскому, командирам бэче раз, три и сорок семь прибыть в кают–компанию.

Станислав Семёнович оторвался от заполнения столь нелюбимого всеми механиками бригады Журнала ТТД БИТС[85], поднялся с кресла и не спеша направился в первый отсек…

– Что будем делать дальше? – спросил вице–адмирал у главного строителя. Ответ был и так всем понятен, поэтому Пониковский поднял руку и, получив соответствующее разрешение Командующего, встал.

– Товарищ адмирал, – было сказано им, – пора прекращать этот кардебалет, пока нахрен не утонули все дружно. Без РАВов нам делать вообще в море нечего. С одним дизелем, который и так на ладан дышит, мы далеко не уйдём, возбудитель я в строй ввёл, но там на переменных сопротивлениях все провода менять надо – хотя и без него ГГЭД запустим с аварийным возбуждением от батареи – правда, скорость не изменим. Кое–что мы устранили по ходу дела, но бережённого и Бог бережёт – пусть завод суетится дальше – так и с такими недоделками плавать вообще–то страшновато…

– А что нам скажет товарищ Жуков, то есть главный  строитель? –  поинтересовался  Коман-

дующий.

Николай Феоктистович в силу своего возраста и опыта вставать не стал, полистал свой экземпляр ПСОРа, похмыкал, однако поддержал Пониковского:

– Да-а-а, Виктор Фёдорович, тут я со Станиславом Семёновичем абсолютно согласен. Однако по поводу замены РАВов ничего конкретного сказать не могу – в ПСОРе их замены забито не было, так что пусть техотдел[86] думу думает по сему поводу, с возбудителем всё ясно – возьмут из ЗИПа и заменят провода, а вот что делать с регулятором на дизель – тут опять–таки всё будет зависеть от 14-го километра[87] – есть у них такой регулятор или нет. По поводу СВО – трубу заменим, вопросов нет, топливную трубу в трюме 4-го – заварим, остальное – придём, в течение суток согласуем… Так что надо идти домой…

– Командир, твоё мнение…

– Надо возвращаться, товарищ командующий, а то – если РАВы не выдержат – затопим дизельный отсек – тогда вообще дело швах будет…

– А что нам командиры боевых частей скажут?

Командир БЧ–1 встал и доложил, что ГКУ[88] требуют основательного ремонта, ибо работать упорно не желают – перегреваются и уходят из меридиана, а в остальном – всё работает – как часы…

У минёра и сорок седьмого замечания были, и они, чтобы время не затягивать, передали строителю перечень выявленных неисправностей…

* * *

– Штурман, что у нас с местом? – в центральный пост поднялся Командующий. – Механик, занимайся своим делом, – остановил Дорохов начавшего уже подниматься с кресла и собирающегося доложить об обстановке на корабле Пониковского и протиснулся мимо рубки акустика в штурманскую рубку.

Штурман доложил адмиралу, что оба ГКУ «гавкнулись напрочь», штурманёнок пытается из двух сваять один и запустить в работу, а пока лодка идёт в кильватере за двести двадцать девятой, у которой также из двух ГКУ в строю остался один, да и тот никак не может выйти на режим, ибо командир так и не смог высадить перед уходом в море товарища Светлова, а при нём на «четвёрке» штурманское оборудование работать отказывается напрочь…

Адмирал вышел в центральный пост и сказал Пониковскому:

– Механик, запроси мостик – что там с обстановкой и как они себе думают определяться. Пусть на шестнадцатом запросят двадцать девятую – с курсом определились?

Механик отрепетовал приказание Командующего на мостик, с которого через три минуты ответили, что у Корчета дела тоже швах – из двух гирокомпа́сов ни один нормально не работает.

– Товарищ адмирал, а может штурманов заставить вспомнить тригонометрию, – подал свой голос Станислав Семёнович, для которого никогда не было неразрешимых задач. Высоты вулканов известны, скорость ПЛ – тоже – пусть считают себе на здоровье – проблем–то…

Адмирал соображал очень быстро.

– Механик, а высота мостика какая у вас?

– Можно считать – 7 метров.

– А ну–ка, запроси мостик – какие сопки пригодны к определению?

Станислав Семёнович переключил соответствующие кнопки на «Лиственнице» и продублировал вопрос Командующего. Вахтенный офицер через несколько минут ответил:

– Видны сопки Желтовская, Мутновская, Авачинская и Корякская.

Пониковский взял ээмэлку в руки и опережая адмирала приказал на мостик:

– Штурманёнку – пусть снимает углы до вершин сопок, секундомер – «Товсь–ноль», данные штурману.

Через несколько минут штурманёнок снял угол до вершины Желтовской сопки (которая имела высоту 1.953 метра), после этого сказал: «Время отсчёта лага» – для того, чтобы штурман начал отмечать время до снятия следующего замера, и далее доложил углы на вершины сопок – Мутновской (2.323 метра), Авачинской (2.741 метр),  Корякской  (3.456 метров)  и  на  всякий

случай на самую ближайшую видимую сопку с отметкой в 2.475 метра.

Далее всё было делом техники – определялось расстояние до сопок по простенькой формуле:

Li = (Hсопки – 7) × tgαi

После расчётов с учётом движения ПЛ на карте были нанесено 5 дуг, пересечение которых и дало искомое место нахождения ПЛ. Повторенные через 5 минут измерения определили новое место корабля, а соединение двух найденных точек дало приблизительный курс подводной лодки.

Адмирал и на мостике вздохнули с облегчением – по расчётам выходило, что к зоне разделения оба корабля подойдут через 2,5 часа, а за это время ещё будет достаточно светло, а может быть и штурмана введут наконец–то свои гирокомпа́сы в строй…

* * *

Адмирал, уже собравшийся идти к своей «Волге», вдруг передумал, повернулся и сказал командиру бригады и обоим командирам:

– Механиков на пирс вызовите…

После того как Станислав Семёнович Пониковский, Олег Владимирович Ломов и Кочаров Александр Валентинович, выстроились «в одна шеренга» на пирсе, Командующий подошёл к ним, поочерёдно пожал каждому руку и проникновенно сказал:

– Ну спасибо, механики, довезли, а то я уже и не надеялся увидеть берег родной.

Затем повернулся к комбригу и приказал:

– Не забудьте представить механиков к награде – думаю, медаль Ушакова они заработали…

После чего повернулся и направил свои стопы к изделию Горьковского автозавода

Как читатель уже догадался – представления были написаны и отосланы, но в отделе кадров Тихоокеанского флота сказали, что все деяния, мучения и подвиги механических офицеров по спасению и ввод в эксплуатацию кораблей ВМФ не попадают под статус медали, а посему…

Когда главный электрик всего и вся увидел на 50-летие 182 обрпл флотского кадровика, на груди которого «висела» как раз–таки медаль Ушакова, который ни разу даже лейтенантом в море не ходил, а всё подвизался на береговых должностях, то Станислав Семёнович всё–таки поинтересовался у флотского капитана 2 ранга – а за какие такие коврижки сей муж «обрёл» эту награду, на что Пониковскому (уже также пребывающему в чине капитана 2 ранга) было заявлено: «А не твоё собачье дело – какие у меня награды…»

Пониковский морду ему бить не стал, но после этого при встречах, как я знаю, никогда кадровику больше руки не подавал…

 

  1. Итог.

– Понятно, командир, как ходили на ходовые. Это сейчас вас адмиралы разбаловали – а в наше время таких безобразиев не было – если что ломалось – народ сидел и ремонтировал, а не ждал, когда дядя придёт и сделает…

Не думаю, товарищ Селин, что у тебя будет веселее – в наше время хоть худо–бедно – но хоть что–то ремонтировали. Так что – после подведения всех своих – на корабль – и Arbeit und Disziplin[89]. Если что не будет получаться – Пониковский и я на своих рабочих местах. Можешь идти.

Следующий – доклад…

И покатилось подведение итогов по привычной колее, все оставшиеся командиры доложили, что у них замечаний нет, флагмана выдали начальникам поступившую по их каналам информацию и ценные указания, а когда всё это закончилось – Николай Анатольевич выдал столь любимую покойным ныне ЗКБ[90] капитаном 1 ранга Красенским Сергеем Владимировичем фразу:

– Ну всё, господа офицеры. Подведение закончить. Всем – вперёд на мины, то есть на корабли – устранять замечания. Кому что надо на подпись – давайте…

 

[1] ИБМ – Инспекция по безопасности мореплавания

[2] СВО – система водяного охлаждения АБ и щитов

[3] КЭТГ – командир электротехнической группы

[4] АВМАВМ–5 – акваланг

[5] КПП – контрольно–пропускной пункт

[6] ЦН – центробежный насос ЦН–23 охлаждения вспомогательных механизмов и систем

[7] НЭМС – Начальник электромеханической службы соединения

[8] БЗЖ – борьба за живучесть корабля

[9] ВВК – военно–врачебная комиссия

[10] «Пятёрка» – ДПЛ проекта 877 «Б–404» – пятый корпус в серии ДПЛ данного проекта, построенных на Амурском судостроительном заводе в г. Комсомольск–на–Амуре. Спущена на воду в 1983 году и принята в состав ВМФ в 1984 году. Выведена из состава ВМФ в конце 90ХХ-го века, продана на «патефонные иголки» в Китай.

[11] «Четвёрка» – ДПЛ проекта 877 «Б–229» – четвёртый корпус в серии ДПЛ данного проекта, построенных на Амурском судостроительном заводе в г. Комсомольск–на–Амуре. Спущена на воду в 1983 году и принята в состав ВМФ в 1984 году. Выведена из состава ВМФ в конце 90ХХ-го века, продана на «патефонные иголки» в Китай, однако идти туда не возжелала и затонула при буксировке в районе 1-го Курильского пролива.

[12] СГР – средние горизонтальные рули, расположены в носовой части ПЛ и служат для управления глубиной погружения ПЛ в основном на малых и около средних скоростях хода ПЛ, так как на малых скоростях КГР – кормовые горизонтальные рули – как правило мало эффективны.

[13] ЭМС – электромеханическая служба. На 182 обрпл состояла из 3-х офицеров: Начальник ЭМС, Помощник НЭМС по живучести и Помощник НЭМСметролог – он же – и по электрочасти. Но уровень подготовки офицеров был таков, что они с лёгкостью могли заменить друг друга по всем вопросам деятельности ЭМС.

[14] Носовой  – ПЛ у пирса раскрепляется как правило 4-мя швартовыми – в носу два и два в корме. В корме швартов, который «смотрит» на пирсе «в нос» корабля и называется носовым, а тот, который «смотрит» в сторону гребного винта – называется кормовым. Такие же наименования «носят» и швартовы, крепящие носовую часть ПЛ к пирсу

[15] а тот, который «смотрит» в сторону гребного винта – называется кормовым. Такие же наименования «носят» и швартовы, крепящие носовую часть ПЛ к пирсу. В случае сильного волнения воды в бухте или сильных порывов ветра на ПЛ могут заводиться дополнительные швартовы.

[16] Минёр – командир БЧ–3 по ТКР (типовым корабельным расписаниям) – командир носовой швартовой партии

[17] АРДК – автономный резервный движительный комплекс с двигателем ПГ–168, расположен по бортам в 6-м отсеке ПЛ

[18] Главный гребнойГГЭД – главный гребной электродвигатель ПГ–141 (установлен на 4м и 5м корпусах), расположен в 5-м отсеке ПЛ

[19] БП–3 – боевой пост в 3-м отсеке на посту заряда АБ

[20] СКЭ – старшина команды электриков

[21] насос – масляный насос линии вала

[22] ГУП – главный упорный подшипник

[23] РУП – упорные подшипники резервных линий валов

[24] митчелист – моторист 5-го отсека, в заведовании которого находится линии валов (главная и резервные) вместе с подшипниками Митчелла (упорными подшипниками, которые фактически и приводят в движение корпус ПЛ воспринимая на себя упор, создаваемый движителем – гребным винтом)

[25] компрессорЭК–10–2 – электрокомпрессор, служит для пополнения общекорабельного запаса ВВД (воздуха высокого давления)

[26] ЩГРП и ЩГРЛЩГРП–28 и ЩГРЛ–28 – щиты управления АРДК правого и левого бортов

[27] РСГ – рулевая система гидравлики

[28] ЭМБЧ – электромеханическая боевая часть (БЧ–5)

[29] уравнительная – специальная цистерна на ПЛ, которая служит методом откачки или приёма в неё забортной воды для решения системы уравнений

Р = γ×V

M = ΣMi.

то есть компенсирует изменение весовой нагрузки ПЛ для удержания её на заданной глубине.

[30] ОКС «Палладий» – система управления общекорабельными системами

[31] генераторы – так как ПЛ 877 проекта – дизель–электрическая, обеспечение энергией потребителей корабля осуществляется от АБ – в подводном положении, а в режиме РДП (работа дизеля под водой) и в надводном положении – от генераторов, «навешанных» на вал отбора мощности дизеля. На 4-м и 5-м корпусах были установлены генераторы ПГ–142, выдававшими 4.200  А.

[32] ПК – прочный корпус

[33] АБ – аккумуляторная батарея

[34] вытяжной – вентилятор РСС63/40 – вентилятор, служащий для вытяжки воздуха из АЯ (аккумуляторных ям) и отсеков ПЛ

[35] балясина – перекладина на вертикальном трапе

[36] ВРЛ – верхний рубочный люк

[37] ЦП – центральный пост корабля.

[38] КМТ – команда машинистов–трюмных

[39] ТТМА – техник–телемеханик автоматчик

[40] ДЗА – донно–забортная арматура

[41] ЗЦ через ПД – режим вентилирования АБ по замкнутому циклу (то есть не сообщаясь с атмосферой отсеков) через печи дожига водорода

[42] дифферентовка – комплекс мероприятий по решению системы уравнений Р=γV и М=ΣМi на перископной глубине, то есть приведение весовой нагрузки ПЛ в такое состояние, при котором она не всплывает и не погружается, имея при этом крен и дифферент равные 0°

[43] концевые – все цистерны главного балласта на ПЛ делятся на 3 группы – носовая, кормовая и средняя. Концевые – носовая и кормовая заполняются первыми, приводя ПЛ в положение «позиционное»

[44] ГОМ – главная осушительная магистраль ПЛ

[45] ВИМ – вахтенный инженер–механик

[46] на два оборота – приёмный клапан на уравнительную цистерну открыт на 2 оборота

[47] двести – доклад из трюма – когда по расходомеру будет принято (откачено) очередные 200 литров

[48] дифферентные – цистерны, расположенные попарно по бортам ПЛ в носу и корме – служат для выравнивания дифферента лодки методом перегонки определённого объёма воды из носовой цистерны в кормовую при дифференте ПЛ на нос или наоборот – из кормовой – в носовую – при дифференте на корму

[49] точный глубиномер – глубиномер на 100 метров, одна из шкал которого разбита через 20 см. Установлен в конце 2-го отсека справа по проходу, если смотреть в корму

[50] ОВВ – клапан отсоса воздуха водолазами

[51] ВВД – воздух высокого давления

[52] ЦГБ – цистерны главного балласта

[53] ДГ – дизель–генераторы

[54] ВНД – воздух низкого давления

[55] подволок – верхняя часть прочного корпуса ПЛ

[56] постель – место, к которому прижимается запирающий механизм клапана (кингстона)

[57] ГГС – громко–говорящая связь

[58] завод49-ый судоремонтный завод (СРЗ) г. Вилючинска

[59] кувалдометр – специфическое название аварийной кувалды

[60] АСИ – аварийно–спасательный инструмент

[61] СКМ – старшина команды мотористов

[62] «чайковский» – чай

[63] «жареной» – кипячёной

[64] нукер – воин

[65] БП – боевой подготовки, иногда такой аббревиатурой обозначают боевой пост (см. сн. 19)

[66] три брата – группа скал на выходе из Авачинской бухты

[67] комод – командир отделения

[68] СМЭ – пусковая станция

[69] нелинейники – нелинейные сопротивления

[70] балластник – балластное сопротивление, включаемое только при пуске ГГЭДа в работу

[71] ЗИП – запасные изделия и приборы

[72] К сожалению нет таких проводов в ЗИПе (укр.)

[73] Ты это мне брось – нету. Рожай – как хочешь. Если нет таких – давай кабель на 2,5 квадрата – сейчас сделаем. И нечего тут на украинском разговаривать – говори на русском (укр.)

[74] «Пирит» – прибор управления вертикальным, носовыми и кормовыми горизонтальными рулями

[75] ИСЗ – индивидуальные средства защиты

[76] замещение – на ПЛ в топливных цистернах солярка вытесняется (замещается) забортной водой, подаваемой насосом или забортным давлением

[77] БИП – боевой информационный пост

[78] ГВП – глубоководное погружение – проводится с целью проверки герметичности всех  донно–забортной арматуры и систем корабля, связанных с забортной водой

[79] регуляторРС–1 – регулятор скорости – механизм, обеспечивающий регулировку управления подачей топлива на насос–форсунки дизеля

[80] ЭДЭХПГ–140 – электродвигатель экономического хода

[81] РЭКУС–ПЛ–90 – Руководство по эксплуатации корпусов, устройств и систем ПЛ

[82] РБЖ–ПЛ–82 – Руководство по борьбе за живучесть ПЛ

[83] РАВ – резино–армированная вставка – служит для компенсации линейных расширений трубопроводов, а также для частичного гашения пульсаций жидкости в трубопроводах

[84] ПСОР – протокол согласования объёма работ – составляется перед началом ремонта корабля

[85] журнал ТТД БИТС – журнал, в которых механик рассчитывает тактико–технические данные по боевому использованию технических средств ПЛ

[86] техотдел – технический отдел на ЕГ СиВ СВ РФ служит для организации эксплуатации, ремонта и снабжения кораблей группировки

[87] 14-ый километр – база снабжения (технческие склады).

[88] ГКУ – гирокомпа́сная установка

[89] работа и дисциплина (нем.)

[90] ЗКБ – заместитель командира бригады

Довезли…
Средняя оценка: 5. Голосов: 1

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Нравится
  • Опубликовано: 12 месяцев ago on 26.11.2016
  • Последнее изменение: Ноябрь 26, 2016 @ 8:10 пп
  • Рубрика: Авторская колонка
Загрузка...

1 комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вас возможно заинтересует...

Дед Мороз и Снегурочка

Читать далее →

Подписывайтесь на нас в Фейсбуке

Powered by WordPress Popup

Scroll Up