Loading...
You are here:  Home  >  История  >  ВОВ  >  Current Article

Дважды рожденный

Опубликовано: 14.01.2018  /  Нет комментариев

С Героем Советского Союза разговариваешь не каждый день…

Стоит перед тобою человек, весь в пыли (в огороде копался), моет руки, тщательно вытирает их полотенцем, здоровается.

– Дорога была дальняя, – говорит, – айда обедать!

И вот мы сидим за столом, едим наваристый борщ, хрустим огурцами, берем неземных размеров помидоры, говорим о жаре, «оседлавшей» Луганщину, о кино, еще о чем-то, не имеющем к моему редакционному заданию ну буквально никакого отношения. Все то, что я знаю о Дмитрии Яковлевиче Остапенко, нет-нет да кольнет меня – все жду я чего-то необычного, но лотом, совсем «войдя в колею», толкую о новостях футбола и вдруг спохватываюсь: пора на автобус. Все-таки от Александровска, где живет Остапенко, до Луганска добрый час езды. Прощаюсь с хозяином до завтра, так и не попросив его: «Расскажите о вашем подвиге».

– Вот ты всё меня пытаешь, мол, как, да что, да почему, – лукаво прищурившись, говорит Дмитрий Яковлевич. – Конечно, из ружья в танк угодить не всякий может, слов Нету. Но самое большое геройство было у меня в детстве, до войны годов за десять.

Рассказывает Остапенно, рассказывает, а сам на меня искоса поглядывает: не чувствую ли подвоха?

– Желтое называется село наше. Маленькое оно. Вот ты клуб, роддом. дома каменные видел – так это все уже после войны построили. А нам с Колей Матяшем да с Федей Витчинни-ковым – корешами моими – на интересные края хотелось посмотреть. Как хлеб молотят, как садят картошку, мы это знаем – скучно! Подавай чего поживее, позанятнее.

Была у нас лодка, припасли мы сухарей, еще кой-чего, спустились к Донцу и в путь. Помню, Иван, брат мой, все отговаривал нас. Первое сентября, мол, на носу, нечего баклуши бить. Ну, да моя ватага его не послушалась. Мы таи решили: будем все время путешествовать, кто что делает, смотреть будем.

Плыли-плыли, смотрели-смотрели – надоело. Бросили лодку, пошли пешком. Только в Мариуполе, теперь это город Жданов, дней через пять словила нас милиция, и родители за нами из Желтого вызваны были. Оттаскал меня отец за вихры и говорит: «Погулял, огарок, будет. Пора н честь знать, домой поедешь». А жизнь наша вольная мне до того понравилась, что я возьми да и скажи батьке: «Чем за чуб драть, дал бы ты нам денег да хлеба побольше, а то мы еще до Крыма, до моря синего не добрались…» А отец мой, Яков Мефодиевич, у нас в Желтом, в колхозе «Парт-коммуна», человеком был уважаемым, сам его поднимал, на ноги ставил, столько пота в землю пролил, столько силы в дело положил – каково ему было мои слова слушать?! «Ну, – отвечает, – вижу что ты в босяки стремишься, легкой жизни шукаешь. Иди с моих глаз вон, куда хочешь иди! Узнай, почем она, ржаная коврижка, а пока ни копейки от меня не жди. Так-то». Вот и вернулись мы всей компанией в Желтое, к земле…

Братьев Остапенко и их друзей-однолеток на фронт не брали: год не вышел. По вечерам после работы, слушая сводку: «Оставлен Киев…», – ребята молча смотрели друг на друга и думали об одном. Все горело в них, хотелось туда, на передовую, в самое пекло, казалось, именно их там сейчас не хватает. Вот сожмут они винтовки, бросятся в бой – и тогда держись, фашист, нет тебе пощады!..

Быстро пролетела осень, и наконец в начале зимы сорок второго года в дом пришла повестка: явиться с вещами. Братья Остапенко были зачислены в военно-десантное училище. Наголо остриженных пареньков повезли в Волгоград. Фронт уже был близко: по утрам пунктуально, с минутной точностью над городом появлялись «юнкерсы». В короткие промежутки между налетами издалека доносилось орудийное эхо – немец рвался к Волге. На окраине города, в поселке завода «Баррикады», где наспех расположилось училище, братья Остапенко рыли окопы – из таких же окопов, быть может, завтра им надо будет вести огонь по танкам врага. Они осваивали тяжелое ПТР.

– Не скупитесь, ройте глубже, – басил русоволосый тамбовец лейтенант Шубнин, стоя над учебным окопом, в котором действовал саперной лопатой мокрый от пота Дмитрии Остапенко. – Лишний пуд земли вытащите – от артналета уцелеете, не заденет вас, и, значит, худо танку придется. Бронебойщика голыми руками не взять…

– Огонь! – командовал Шубкин. И от прямого попадания вдребезги разбивалась мишень – железная бочка, катящаяся с обрыва.

Такими были будни. И не раз Дмитрий добрым словом вспоминал их там, под Владикавказом, когда, лязгая траками, подминая под себя деревья и кустарник, перли на его окопчик уверенные в себе стальные громадины с белыми крестами на башнях…

Приглушенно свистел паровоз, и скрипучая военная теплушка снова качала братьев Остапенко. Просили они начальство не разлучать их, чтобы в бою быть рядом, воевать бок о бок. Желание их было удовлетворено, и теперь ехали они на Северный Кавказ, в десантную бригаду, формировавшуюся во Владикавказе. За спиной осталось училище, оконченное досрочно, торопливое прощание с друзьями, спешившими в свои части, горящий город на Волге, где так и не удалось братьям получить боевое крещение. Опять потянулись долгие дни учений.

Ждать, как оказалось, было недолго. приказ пришел ночью. Бригаду бросили на прорыв: надо заткнуть брешь, образовавшуюся в районе станции Нагай-Мирза.

И вот оно пришло, утро, холодное ноябрьское утро сорок второго года.

Из-за чахлого леска, тронутого слабым осенним багрецом, донесся далекий, нарастающий с каждой минутой гул моторов. Это были танки.

– Ну теперь держись! – крикнул Дмитрию из соседнего окопа брат.

Остапенко внимательно следил за танками. Что-то оборвалось в нем. Пальцы перестали трястись, исчезла смутная тревога, сосавшая под ложечкой. Он приник к ружью, как бы сросся с ним. Взгляд его стал острым, словно бритва. Он считал машины: одна, две, пять, восемь… Потом сбился. Прямо перед ним маячил первый, вырвавшийся вперед танк. Готовясь к решительному прыжку, буквально встал на дыбы, чтобы обрушиться всей своей тяжестью на Остапенко. Дмитрий давно уже прицелился, ждал только удобного момента. Медлить было нельзя.

Палец, лежавший на гашетке, плавно надавил на нее. Остапенко даже не почувствовал отдачи. Все в нем подпрыгнуло от радости. Танк, как зверь, пораженный в самое сердце, замер на мгновение, вздрогнул и закрутился на месте. Из нутра его повалил черный дым вперемежку с яркими языками пламени. Кажется, Дмитрий закричал.

Время перестало существовать для Остапенко. За плечами лежала родная земля, и за нее он и брат Иван, дерущийся рядом, и тысячи таких же стиснувших зубы парней готовы были умереть, но не отступить.

К полудню бой немного утих, ушел влево, к Моздоку. Восемь обугленных чудищ, бывших некогда танками, вытянулись в мрачную цепочку перед окопом Остапенко.

Но это было не все. Фашисты решили повторить атаку здесь же, на ослабленном, как они полагали, участке нашей обороны. После длительной артподготовки танки показались снова.

Остапенко ничего не знал о судьбе брата, о судьбе товарищей. Изредка он перебрасывался словом с командиром лейтенантом Шубкиным, приползшим к нему в окоп. Расчет Шубнина был уничтожен, и он, раненный в бедро, истекающий кровью, заменил убитого напарника Остапенко. Потом надсадно взвизгнула мина, и Шубкин, охнув, упал навзничь. Дмитрий остался один.

Земля горела. В этом кромешном аду, собрав всю волю в кулак, Остапенко вел огонь по машинам врага. Выстрел. Опять выстрел. И очередной дымящийся танк, дав задний ход, тяжело откатывался в сторону. Еще пять танков, догорая, медленно превращались в груды металла.

И тут кончились патроны. Остапенко выбрался из окопа и залег неподалеку, за неприметным бугорком. Многотонная стальная черепаха, все еще чего-то опасаясь, безнаказанно подобралась к окопу, где пять минут назад находился Дмитрий, стала утюжить его. За танком пошла пехота. Встав на колено, Остапенко бил по ней из автомата. У него был целый запасной диск – надо было драться до последнего. Но неожиданно яркая вспышка обожгла ему глаза…

Остапенко очнулся от удара. Чьи-то увесистые сапоги ходили по его бокам. Он мучительно медленно поднял тяжелые веки и увидел над собой качающиеся фигуры солдат в чужих черных мундирах. Было их человек пять-шесть. Заметив, что русский пришел в себя, они приказали ему встать. Дмитрий не мог пошевелить пальцем, тело, налитое свинцом, не двигалось. Солдаты о чем-то гортанно заговорили между собой. «Все», – подумал Остапенко. Мысль эта, мелькнув в сознании, исчезла, не вызвав ни страха, ни отчаяния: теперь ему все равно, только очень хотелось пить, в горле сухо, как в забытом колодце. Солдаты, посовещавшись, взяли Дмитрия за ноги и куда-то поволокли.

И снова вяжущая пелена затуманила зрачки: Дмитрий впал в забытье. Мог ли он знать о том, что мощной нашей контратакой фашисты были через полтора часа отброшены на двадцать километров, что Иван, сжегший в этом же бою семь танков, после боя облазил каждый вершок изрытого воронками поля в надежде найти брата. Напрасно! Дмитрий в то время вместе с такими же, как и он, ранеными военнопленными трясся в закупоренном наглухо, душном вагончике с железными решетками на двух крохотных окошках.

Дни, проведенные в плену, соединились Для Остапенко в один нескончаемый день. Хотелось ущипнуть себя за руку, чтобы прервался этот день, похожий на страшный сон, на бред больного воображения.

Здесь, в концлагере под Новочеркасском, где жизнь человеческая ценилась не дороже котелка овсяной похлебки, люди – а их согнали туда несколько тысяч – должны были, казалось, превратиться в лютых зверей, готовых перегрызть глотну соседа ради лишней минуты существования. Но коммунисты оставались коммунистами. Были в лагере и просто хорошие люди, которые, делясь с Дмитрием последней коркой хлеба, отрывая крохи от своих скудных пайков, помогали ему встать на ноги. Ходить он все-таки не мог: раненая нога распухла, неестественно толстая, она не двигалась. Тогда-то он услышал короткое режущее слово: гангрена.

«Надо звать Андреича», – решили друзья.

В бараке появился сухонький старичок Николай Андреевич Кислое. лагерный врач. Он осмотрел ногу, сокрушенно покачал головой, что-то сказал ребятам и ушел.

Он появился через час с небольшим, туго набитым портфелем.

Операцию решили делать здесь же, в бараке. Товарищи наблюдали за подступами к нему. Появись в эту минуту эсэсовец, в жизни больного и врача операция оказалась бы, видимо, последней…

Через месяц Остапенко уже ходил. Мысль о побеге жила в нем с первого дня плена. Теперь откладывать было нельзя: военнопленных эшелонами увозили в Германию.

Черной мартовской ночью сорок третьего года он бежал.

Остапенко ничего не знал о судьбе брата Ивана. Вернувшись в строй, стал помощником командира взвода бронебойщиков. Воевал под Курском.

Кто-то посоветовал ему: «Напиши в «Комсомольскую правду». Газета должна помочь».

Письмо его было напечатано, и вскоре пришел радостный ответ: Иван жив, воюет, награжден орденом Ленина. Из этого же письма Остапенко узнал, что самому ему присвоено звание Героя Советского Союза. Присвоено посмертно.

– Вот как вышло, – сказал Дмитрий Яковлевич, – вроде бы я родился два раза. Не со всяким это случается, а со мной было…

Остается рассказать совсем немного.

Спустя несколько недель после награждения Золотой Звездой Героя и орденом Ленина, еще молодым человеком, но уже инвалидом вернулся Остапенко в родные места и поселился под Луганском, в Александровске… Живет он в скромном домике с женой и двумя сыновьями. Здесь же, неподалеку, – его брат, работающий на заводе.

…Вечером мы сидели с Дмитрием Яковлевичем на лавочке у его дома. Я все смотрел и смотрел на него. Война отметила Остапенко контузиями, ранениями, сильно пошатнула здоровье, унесла родных, друзей… Но какой гордостью наполнится сердце, как дрогнет оно, когда посмотришь в глаза этому человеку, когда пожмешь его ладонь, только что гладившую коротко остриженный сыновний «ежик»

Алексеев

Опубликовано в журнале  Смена  №875, Ноябрь 1963

Дважды рожденный
Средняя оценка: 5. Голосов: 4

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Подписывайтесь на нас в ЯндексДзен и Google+.
Добавляйте в библиотеку в GooglePlay Прессе.

Нравится
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вас возможно заинтересует...

Восстание 20-й блоке. Бесчеловечная охота на бежавших узников

Читать далее →

Подписывайтесь на нас в Фейсбуке

Powered by WordPress Popup

Scroll Up