Loading...
You are here:  Home  >  История  >  Взгляд в прошлое  >  Current Article

Кремлевские людоеды. Как польские интервенты в 1612-м покидали Москву

Опубликовано: 07.11.2017  /  Нет комментариев

Польская карта Москвы (1612 г.) © / Public Domain

События, что имели место 405 лет назад, в начале ноября 1612 года, можно смело назвать одними из самых важных в отечественной истории. Сравнить это можно лишь с 9 мая 1945 года. День Победы Русского Народа — все слова с заглавных букв. С той только разницей, что в 1612 г. штурмом пришлось брать не столицу врага, а свою собственную.

Под одной идеей

То, что именно это событие решили праздновать как День народного единства, вполне объяснимо. В конце концов, победа над польско-литовскими оккупантами и окончание Смуты ощущалось как что-то важное, быть может, даже важнейшее, на протяжении всей последующей истории. Чему свидетельством опера Михаила Глинки «Жизнь за царя», повествующая о делах тех лет. И первый отечественный исторический роман, который так и называется: «Юрий Милославский или Русские в 1612 году». Его автор, Михаил Загоскин, выбором темы не заморачивался, справедливо полагая, что правильно выбранная историческая канва — залог удачи. И не прогадал: «Роман имел немедленный и громкий успех, и около ста лет оставался заслуженно популярным».

Объяснимо и удачно даже название праздника. То, что в 1612 г. происходило и у стен Кремля, и чуть ранее, во время сбора ополчения князем Дмитрием Пожарским и резником Кузьмой Мининым, иначе как высшим проявлением единства назвать нельзя.

Дело в том, что центром сбора ополчения был Нижний Новгород. Призывы на борьбу против интервентов рассылались в Вологду и Соль Вычегодскую. А также в Казань, Чебоксары и Цивильск. То, что на призыв отстоять Москву откликнулся Север Руси — неудивительно. Но то, что ратников и денежную помощь прислали также татары, черемисы, мордва и чуваши — дорогого стоит. Как минимум, признания того, что национальная политика русских царей в завоёванных Иваном Грозным областях была не просто правильной, а образцовой. Ведь ещё жива была память о том, что совсем недавно, каких-то 60 лет назад та же Казань была сильным и независимым государством. А тут вместо того, чтобы, пользуясь слабостью центральной власти немедленно возродиться на политической карте, эти народы выходят на битву с целью освобождения русской столицы. Многие из них, будучи мусульманами, нимало не оскорблялись тем, что Кузьма Минин призывал «постоять за чистую и непорочную Христову веру». Это не то чтобы пропускали мимо ушей. Просто другой призыв того же Минина казался им более важным: «Утвердитися на единении на помочь Московскому государству».

Словом, всё в этом празднике хорошо и правильно. Серьёзные вопросы вызывает только дата — 4 ноября. Потому что в этот день была одержана победа важная, но не окончательная. Стремительной атакой в общем направлении от Детского мира к ГУМу русские войска прорвали оборону Китай-города там, где Никольская улица переходит в Лубянскую площадь. И развили успех далее — до самой Красной площади.

Съесть соседа

Подробности того, что наши увидели во взятом Китай-городе — самый настоящий шок-контент. О том, как жили и чем питались польско-литовско-украинские интервенты в осаждённой крепости, лучше прочих рассказывает непосредственный участник событий — польский полковник белорусского происхождения Юзеф Будзило: «Пехотный поручик Трусковский съел двоих своих сыновей; один гайдук тоже съел своего сына, другой съел свою мать; один товарищ съел своего слугу; словом отец сына, сын отца не щадил; господин не был уверен в слуге, слуга в господине; кто кого мог, кто был здоровее другого, тот того и ел… Об умершем родственнике или товарище, если кто другой съедал таковаго, судились, как о наследстве, и доказывали, что его съесть следовало ближайшему родственнику, а не кому другому».

В общем, эти мемуары Будзило, написанные после его освобождения из русского плена в 1619 году, призваны показать читателям всю бездну ужаса, в котором оказались «храбрые европейцы», осаждаемые «московитскими варварами». Нехитрый расклад — полякам достаётся сочувствие, на русских ложится вина — дескать, довели.

Однако есть показания другого участника той осады. Келарь Троице-Сергиевой Лавры Авраамий Палицын, участвовавший в ополчении Пожарского и Минина, пишет несколько иначе. Вот что, согласно его словам, обнаружили русские, ворвавшись 4 ноября в Китай-Город: «И обрeтошя много тщанов (чанов) и наполов плоти человeческиа солены и под стропами (под стропилами, на чердаках) много трупу человeческаго». То есть человеческое мясо не просто съедалось. Его заготавливали впрок — солили в чанах, коптили на кострах и вялили под стропилами, явно не отказывая себе в разнообразии меню.

Из этого можно понять, что взятие Китай-города — только начало. Значительная часть интервентов засела в самом Кремле, обладая неплохим запасом человечины и, в принципе, готовая вести осмысленные боевые действия.

Другое дело, что силы были неравны. Если ещё за месяц до штурма Китай-города поляки на предложение сдаться ответили нагло и заносчиво: «Русские не могут воевать, поскольку мужеством подобны ослу и омерзели перед Богом», то теперь сдались практически моментально. На обсуждение условий сдачи хватило двух дней. На третий день остатки войск интервентов покинули Кремль. На московскую землю полетели польские знамёна…

Источник

Кремлевские людоеды. Как польские интервенты в 1612-м покидали Москву
Средняя оценка: 4.9. Голосов: 13

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Нравится
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вас возможно заинтересует...

Смерть царевича Ивана

Читать далее →

Подписывайтесь на нас в Фейсбуке

Powered by WordPress Popup

Scroll Up