Loading...
You are here:  Home  >  Общество  >  Культура  >  Current Article

Николай Фёдоров, Русская идея и апокатастасис

Опубликовано: 29.05.2014  /  Нет комментариев

0_ff4ef_f3afdd01_XL

В 2011 году британский телеканал BBC Four выпустил документальный фильм о русском космизме. Фильм получил название от знаменитой песни Боба Дилана «Knockin’ on Heaven’s Door», но не менее известна одноименная криминальная драма Томаса Яна, который в российском прокате получила имя «Достучаться до небес». Так что в русском переводе документальный фильм BBC назвали так же.

Но правильный перевод названия — «Стучась в небесные врата».

«Стучась в небесные врата» — кажется, под таким девизом жила Россия в XX веке. Британские документалисты обнаружили своего рода «свёрнутую ДНК» советской истории в уникальном направлении русской религиозной философии — учении Николая Фёдорова.

Фёдоров выдвинул революционную идею, что главным делом человечества должно стать преодоление смерти. Мало того — должны быть воскрешены все когда-либо умершие. Найти средства для этой великой цели — задача науки. Но наука должна преодолеть своё нынешнее состояние и перестать быть уделом избранных умов, которые удовлетворяют свою жажду познания, не особо заботясь о всеобщих интересах человечества. Новая наука должна стать осмысленным «общим делом». Так же должна измениться история — на место бессмысленной череды бедствий и междоусобных войн должен стать чёткий план главной общечеловеческой войны — войны со смертью. Фёдоров стал родоначальником философии «русского космизма». Освоение космоса философ считал насущной необходимостью. Ведь воскрешённые поколения людей не смогут разместиться на одной планете — поэтому человечеству необходимо осваивать другие миры.

В последнее время всё более распространяется точка зрения, что русский космизм и коммунистический проект в России происходят из одного источника — русского мессианства, которое чаяло «Царствия Божьего на земле». Известно, что в первой трети XX века идеи русского космизма и коммунизма шли рука об руку, и только потом омертвевшая советская идеология вытеснила философию Фёдорова в разряд ересей. Тем не менее, именно философия русского космизма вдохновила советскую космическую программу — наивысшее научное и технологическое достижение СССР.

Фильм ВВС рассказывает, что Константин Циолковский был знаком с Николаем Фёдоровым, а Сергей Королёв читал его книги. Когда Юрий Гагарин первым среди людей «открыл небесные врата», зарубежные газеты вышли с заголовками «Два Гагарина» — ведь Николай Фёдоров происходил из рода князей Гагариных, но не унаследовал фамилии, поскольку был незаконнорождённым.

Понятно желание документалистов найти прямые связи между философом-утопистом и теми, кто реализовал его фантастический проект. Но нам кажется, что эти связи сложнее и глубже. И в учении Фёдорова, и в полёте Гагарина, увенчавшем советскую цивилизацию, — проявила себя Русская идея. «Национальная идея — это не то, что народ думает о себе во времени, а то, что Бог задумал об этом народе в вечности» говорил философ Владимир Соловьёв (который также был почитателем философии Фёдорова).

«На небе только и разговоров, что о море» — знаменитую фразу из художественного, а не документального, фильма «Достучаться до небес» мы переиначим так: «В русской политике только и разговоров, что о национальной идее». Проблема не ограничивается Россией. Британский футуролог Ричард Барбрук в недавнем интервью порталу «Слон» утверждает: западная цивилизация потеряла «образ будущего». Сегодняшние футуристические модели почти не отличаются от мечтаний 60-х годов прошлого века. А без утопии — нет исторического развития: Барбрук считает, что современный мир, как в фильме «Матрица», застрял в условном 1999 году. Диагноз Фукуямы о «конце истории» оправдывается. В том же интервью Брабрук утверждает, что до распада СССР западный мир часто заимствовал «образ будущего» у русских — поскольку в то время у них с этим не было проблем.

Сравним утверждение Барбрука с манифестом «Русской планеты» — одного из интересных медиа-идеологических проектов прошлого года. Авторы издания заявили, что вдохновляются идеями русского космизма:

То время было последней русской Утопией, и с тех пор наша страна перестала быть по-настоящему интересной для мира. Кто-то Россию боится, кто-то уважает, большинство вообще ничего не знает о ней. Но любовь к России стала исчезающим чувством

 

Постперестроечный поиск новой идентичности не дал плода. Андрей Козырев, министр иностранных дел ельцинской поры, вспоминает, что одно из заседаний Совета Безопасности было посвящено национальной идее. В итоге сошлись на том, чтобы считать национальной идеей … деньги! Звучит анекдотично и трагично. Но если задуматься, почти столь же нелепы попытки выдумать, назначить или сконструировать национальную идею.

Если вспомнить утверждение Владимира Соловьёва, становится ясно — очертания русской идеи можно разглядеть, внимательно и трепетно всматриваясь в русскую историю, развернувшуюся от крещения Руси до полёта Гагарина в космос. И вряд ли можно претендовать на полную разгадку, покуда история нашей Родины не завершена.

Удивительно, но британские документалисты подошли к теме с нужным уважением — зрители отмечают, что фильм BBC наполнен искренней симпатией к России. В русофилии режиссера Джорджа Кэри не заподозришь — ведь половину его творческой биографии составляет «спец-документалистика» о «несчастных чеченских повстанцах» и «жертвах сербского террора» из Боснии и Герцеговины. Но цивилизационный кризис, видимо, столь силён, что в исследование «русской альтернативы» британцы, как говорится, вложили душу.

Линия «От Фёдорова до Гагарина» (через Циолковского и Королёва) в фильме показана подробно. Нам же хочется дополнить картину, протянув нить к философии русского космизма от русского православия.

На первый взгляд философия Фёдорова кажется далёкой от традиционного христианства, однако он был верующим человеком и выводил своё учение из Евангелия. Главной заповедью Христа Фёдоров считал преодоление смерти, а долгом христианина — реализацию этой заповеди в «дольнем» мире.

Представления о том, что Царство Божие может быть обретено не только на небе, но и на земле, не являются экзотическими для православного христианства. Хотя эта доктрина и не является «официальной», она не вступает в конфликт с общим церковным вероучением. Ряд отцов и учителей Восточной Церкви разделяли хилиастические воззрения. Так что утопические устремления Фёдорова отнюдь не чужды духу православия.

В православном Предании есть ещё одна концепция, которую горячо исповедовал Николай Фёдоров. Это представление об апокатастасисе — спасении всех грешников из Ада. Святые отцы задавались вопросом — если «Бог есть Любовь, и только Любовь», и спасение человек обретает не за какие-то заслуги, а по любви Божьей, разве может быть хоть один грешник осужден на вечные муки? Безусловно, тут и речи нет о простом «списании» грехов — в адских оковах душа грешника очищается и преображается, — но рано или поздно свершится освобождение.

Учение об апокатастасисе как таковое никогда не осуждалось в Православии как ересь. До сего дня многие богословы (например, известный популяризатор православия А.И. Осипов) разделяют эту концепцию. Говорится даже, что учение об апокатастасисе символизирует особую «мистику любви», присущую Православию, так же, как «юридизм» характеризует католичество.

Вопрос об апокатастасисе важен для православных богословов не только с этической, но и с онтологической точки зрения. Христианство является монистической религией. Поэтому утверждение, что Ад «с вечностью пребудет наравне», создаёт серьёзную философскую проблему. Бытие, единое в начале творения, вдруг оказывается навеки разделённым — на благую «райскую» и злую «адскую» половины. Это противоречие требует разрешения.

Вечный Ад не является проблемой для дуалистических религий. Например, гностическая религия манихеев, говорит об онтологической самостоятельности как Света, так и Тьмы. В результате космической драмы частицы Света и Тьмы оказываются смешанными. Всемирная история решает одну задачу — повторное разделение светлого и тёмного начал. В конце истории Тьма должна быть ограничена, и заточена в Аду, как в концлагере. Всё остальное пространство Бытия будет принадлежать Свету. Благие радуются, злые мучаются — с чего начали, к тому и пришли.

Но христианство утверждает, что всё бытие исходит от Бога, а значит, в конце времен всё бытие должно «обожиться». Процесс всеобщего обожения не может обойти стороною и Ад.

Фёдоров обращается к традиции апокатастасиса, когда рассуждает о том, все ли из умерших достойны воскресения. Все! — решительно заявляет он, — даже самые страшные злодеи, души которых должны быть исцелены в новом мире. Метафорой этого исцеления является история «благоразумного разбойника», который был казнён вместе с Христом и первым вошёл в Рай. Можно вспомнить и Гумилёва:

Чтоб войти не во всём открытый,
Протестантский, прибранный рай,
А туда, где разбойник, мытарь
И блудница крикнут: «вставай!»

 

Принципиально важно, что в учении Фёдорова сочетаются концепции хилиазма и апокатастасиса. В православии два этих учения, как правило, шли рука об руку, но в социальной утопии одно легко отделить от другого. Ведь хилиазм — если подойти буквально — означает «тысячелетнее царство праведников». Что же мешает представить такую утопию, в которой рай на земле будет построен лишь для достойных, а грешникам уготована отверженность, смерть, и скрежет зубовный (разумеется, вполне заслуженно)? Считал же Тертуллиан, что блаженство праведников будет многократно умножаться от созерцания мук врагов и грешников?

Уверены, если такой проект и возникнет в чьем-то изощрённом уме, то будет отторгнут Россией.

Зато единый идеал «всеобщего спасения» и «Царства Божьего на земле» — оформившийся в святоотеческом предании, развившийся в русской религиозной философии — нашёл отклик в социальной практике Советского государства, где постулировалась всеобщность социального преображения. Возможно, шок XX съезда и Перестройки были вызван тем, что феномен ГУЛАГа противоречил идеалу «всеобщего спасения». Явления, которые в ином обществе были бы восприняты как эксцессы системы правосудия, не более, — в СССР подорвали историческую идентичность и послужили одной из причин крушения государства.

«Всеобщее благо», «Победа над смертью», «Вера в светлое будущее» — этими символы советской эпохи сегодня принято вспоминать с иронией. Но нет сомнений в том, что они снова будут актуальны, поскольку отражают глубинную суть русского исторического пути.

Подробно о проблеме апокатастасиса в философии Фёдорова можно прочитать в статье С.Г. Семёновой «Идея всеобщности спасения у Н.Ф. Фёдорова» (сборник «Н.Ф. Фёдоров: Pro et conta», книга вторая. изд. РХГА, СПб, 2008)

http://politnsk.livejournal.com/23536.html

Николай Фёдоров, Русская идея и апокатастасис
Оцените эту новость

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Нравится
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вас возможно заинтересует...

Расчеловечивание и перекодировка души

Читать далее →

Подписывайтесь на нас в Фейсбуке

Powered by WordPress Popup

Scroll Up