Loading...
You are here:  Home  >  Авторская колонка  >  Current Article

Покатался

Опубликовано: 07.07.2016  /  Нет комментариев

Покатался.

«Пять секунд – полёт нормальный»

(Из доклада при запуске ракеты).

 

Действующие лица:

Станислав Семёнович Пониковский – добрый молодец, 16-ти лет, учащийся Севастопольского судостроительного техникума.

Сабельникова Нина Викторовна  – красна девица, 14-ти лет, ученица 8-го класса средней школы №31.

***

 

– 1 –

Стояла приятная и пригожая октябрьская погода в славном граде Севастополе. Станислав Семёнович Пониковский, недавно вернувшийся с полей битвы за урожай, учащийся второго курса Севастопольского судостроительного техникума, что нерушимо стоял на главной площади города, прославившегося двумя безпримерными по героизму и отваге его защитников осадами. Поездка в колхоз (или совхоз – Станиславу было всё равно) обернулась росписью в ведомости и получением заработанных потом и кровью (в переносном и в натуральном смысле этого слова) денежных знаков Советского Союза в количестве 145 рублей с копейками. Копейки, ясен пень, простились, а вот рублёвую массу Станислав на руки получил, которые потом с гордостью и передал своей матери – Ольге Станиславовне.

Через некоторое время после этого события на семейном совете было решение удовлетворить долгожданную мечту сына о покупке собственного велосипеда, ибо старенький «Орлёнок» уже был маловат для массивного тела Станислава и им в основном пользовалась сестра бывшей надежды юношеского спорта будущей незалежной Украины Валентина.

В ближайшую субботу отставной адмирал вместе со своим отпрыском, сопровождаемым «сотоварищами» – Везельвулом[1] и Купидоном[2], после окончания занятий в техникуме посетили Центральный универмаг, что стоял рядом с танцплощадкой «Ивушка» близ Артиллерийской бухты, и после длительного осмотра выбрали велосипед «Днестр», что стоил 55 рублей без всяких там копеек. Уплатив требуемую сумму в кассу, Станислав бодро покатил вновь приобретённую технику к парому, на котором он вместе с отцом пересекли в направлении Северной стороны Севастопольскую бухтя. Затем Станиславом – после некоторого ожидания – чудо велосипедной техники было внесено в автобус №16, который и доставил счастливого обладателя нового средства передвижения к остановке «Верхняя Голландия». Проделав путь, который я уже описывал в своём рассказе «Альпинистка», велосипед вместе со своим новым хозяином был доставлен на третий этаж в квартиру №18 и водворён на балкон.

Пообедав, Станислав Семёнович зашёл в комнату отца, из маленького верстака, что стоял справа от входной двери, набрал инструмента и, выйдя под лучи солнца, занялся приведением велосипеда в «технически исправное состояние», для чего были выполнены следующие мероприятия:

– велосипед был разобран до последнего шарика из подшипников;

– все подшипники были тщательно осмотрены, собраны и смазаны свежим солидолом, предусмотрительно захваченным юным отроком вместе с инструментом;

– проверены оси, гайки, спицы, камеры и шины, а также все крепления;

– произведена сборка велосипеда в последовательности, обратной разборке;

– выставлен руль и сиденье в соответствии с телом Станислава;

– цепь установлена на звёздочки и качественно смазана;

– произведена регулировка и центровка колёс, после чего – контрольная обтяжка всех соединений.

На этом мероприятия по восстановлению технической готовности побочного изделия Днепропетровского завода, в основном работающего на оборонку Советского Союза, были завершены. Предупредив родителей, что он отправляется на «ходовые испытания» велосипеда, Станислав покинул вместе с двухколёсной техникой квартиру и после некоторого времени выкатил его на бетонку перед домом. На скамейке в сквере перед домом (на которой в феврале 1984 года разобьется первая попытка Пониковского связать свою судьбу узами Гименея с Ниной Александровной) сидела сестричка счастливого обладателя чуда велосипедной техники Валентина, которая увидев грузноватую фигуру своего брата, закончила разговор со своей подругой, резво вскочила и подскочила к Станиславу.

– Дай прокатиться, – обратилась она к брату.

Пониковский справедливо решил, что в случае чего (то есть «ходовых испытаний») первой пострадавшей будет его сестра, а не он (и это радовало), и посему Станислав Семёнович галантно – аки змий подколодный – подкатил двухколёсного «мустанга» к сестре.

– Катайся на здоровье, – ответствовал сестре брат, отдал велосипед и направился к скамейке, на которой сидела покинутая подруга ВалентиныНина Сабельникова.

– Слышь, стьюдент, тело замерзает, – услышал Пониковский голос оракула с хвостиком. – Что–то толку, я смотрю, от Валентины Николаевой абсолютно никакого – может с Ниной что–нибудь обломится…

Станислав проигнорировал слова рогатого, но стопы свои направил в указанном серой сущностью направлении.

– Привет, Нина, – поздоровался он с девушкой. – Чего скучаем?

Завязался непринуждённый разговор о том, о сём, причём – что удивительно – больше говорила Нина, а Станислав только поддакивал, но никакой активности проявлять не испытывал никакого желания. Везельвул постоянно толкал Стаса в бок и шептал тому в ухо, чтобы бывший спортсмен не «журился», а производил мероприятия по «приближению тел друг к другу» – мол, хватит думать о Николаевой, ибо до неё – как до Луны, когда рядом сидит девушка абсолютно ничуть не хуже, но в то же время не забывал кричать в эфир, вызывая своего «напарника» – Купидона, но тот являться никак не желал.

Хочется сказать несколько слов о взаимоотношениях между мальчиками и девочками в годы так называемого застоя, всеобщей мобилизации и готовности к борьбе за светлые идеи коммунизма. Все молодые люди в те суровые времена как–то не зацикливались на половых вопросах, которые хоть и стояли перед ними, но не давили на психику, поэтому отношения между юношами и девицами были ровные и по большей части безобидные, не переходящие грань дозволенного, хотя молодые люди (я сужу по ребятам и девчатам посёлка Голландия, хотя и допускаю, что в некоторых поселениях дела могли обстоять и несколько иначе) – как и в нынешние времена – старались оказывать знаки внимания понравившимся им представительницами прекрасной половины человечества – как–то: дотрагивание до руки, обнимание за талию, иногда – если девушка была не против – и лёгкий поцелуй в щёчку, чтобы дивчина расцвела и раскрасилась лёгким румянцем смущения – но делалось это только с согласия девушки и без насилия, а уж если руке юноши удавалось дотронуться до волнующих всю мужскую часть населения космического корабля «Земля» выпуклостей на груди девушке (читай рассказ «Урок физкультуры») – это считалось удачей и запоминалось на годы.

Понятное дело – находились козлы рогатые (не путать с довольно безобидными сущностями Тёмной Нави, к которым относился «сотоварищ» Пониковского Везельвул), которые находили прямо–таки садисткое наслаждение в нанесении обид девушкам, которых они дёргали за косы, задирали им юбки и вообще любили распускать свои шаловливые ручонки – но к таким относились презрительно, и зачастую серьёзно били – дабы не позорили мужскую часть населения.

Автор помнит совместные игры в «казаков–разбойников», когда в плен девушкам было лучше не попадаться, но девушки не боялись попасть «в плен» к мальчикам, ибо отношение к ним было галантным, и ничего такого криминального юноши себе никогда не позволяли. Припоминается автору и походы по Крыму, когда в четырёхместную палатку ухитрялось набиться 8 человек, все лежали бок о бок друг с другом, и единственное, что позволяли себе юноши – это аккуратно положить на талию соседки свою руку – но это не считалось преступлением противу нравственности – типа «во сне» рука сама легла на девичий стан, но бывали и случаи, когда девичья рука обвивала шею или торс понравившегося ей парня, но на это никто старался не обращать внимания и не завидовать счастливцу, ибо кто как и с кем обнимается – это их дело и неча тут мешать людям…

Станислав, под воздействием речей Везельвула, потихоньку начал приближать свой левый бок к практически сформировавшейся фигуре девушки, которая на злостные действия парня не обращала внимания, так как была увлечена рассказом – о чём – Станислав вообще не вслушивался – но Нина рассказывала вдохновенно и подробно, не чувствуя подвоха со стороны своего слушателя, который через некоторое время, бормоча в приличествующих местах рассказа юной чаровницы типа: «Ух ты», «Вот это да», «Интересно», «Да что ты», «Так–так», «Не может быть» и прочия выражения–паразиты, позволяющие изображать глубокую заинтересованность в повествовании рассказчика, а самому в тоже время заниматься своими делами. Наконец пространство между телами молодых людей сократилось до минимума и, под одобрительные советы хвостатой сущности, левая рука Станислава непостижимым для своего хозяина оказалась со стороны спины Нины, и ладонь, венчающая руку, опустилась на доску скамейки.

– И чем мы это здесь занимаемся? – перед взором покусителя на талию хозяйки появилось воздушное создание с оранжевыми крылышками, вооружённая луком и с под завязку забитым стрелами с оранжевым оперением колчаном. – Куда лапы тянешь, толстячок?

– Ты посмотри, Адель[3], куда катится этот мир! – рядом с ангелочком в оранжевом платьице возникла сущность в сером платье, сильно смахивающая на Везельвула, но имеющая две небольших выпуклости на груди своей.

– Да-а-а, рушатся устои, Гайда[4], – ответила сущность по имени Адель – девица с крылышками, чьё тело украшала оранжевое платье. – Сейчас пристрелю этого рогатого, – поделилась она своими планами относительно Везельвула и быстрым движением сняла с себя лук и достала стрелу.

– Получай, парнокопытное, – воскликнула Адель и пустила стрелу по направлению к чертёнку, который вальяжно раскинул свои телеса на левом плече Пониковского. Увидев приближающуюся к нему стрелу, Везельвул подскочил над плечом, но правой ногой ухитрился задеть стрелу, отчего та воткнулась прямо в левое плечо Станислава.

– Не пора, Стас, уже нашивки за ранения нашивать? – поинтересовался товарищ с пятачком. – Хотя говорят, что Боженька троицу любит! – сказал Везельвул, намекая на боевые шрамы, отмеченные стрелами Купиды[5] и Вероники[6].

После этих слов он подскочил «подругам» Нины и вполголоса начал что–то рассказывать существам обоих Навей, размахивая руками и указуя на юнака своим хвостом. Рассказывал он довольно долго и по всему выходило, что и убедил он Нининых «подружек», и уговорил–таки сын заведующего Преисподней не мешать молодому человеку оказывать внимание их хозяйке…

Начало было положено – о чём незамедлительно сообщил хозяину оторвавшийся от разговора с сущностями Нины чертёнок, после чего поинтересовался – и где это его папа летуна Купидона носит, после чего левая рука Станислава начала перемещение в пространстве, а именно – оторвала ладонь от окрашенной в радикально зелёный цвет доски скамьи – и двинулась по направлению к девичьей талии. Задумка была неплоха, но как много препятствий у благих пожеланий. Когда рука уже миновала копчик девицы к скамейке подъехала запыхавшаяся сестра Станислава, слезла с железного коня и протянула его Станиславу.

– Вся беда от девок! – прокомментировал ситуацию чертёнок, а рука Станислава, медленно миновав столь вожделенную часть тела Нины, вернулась на исходное место. Пришлось хлопцу встать и взять руль велосипеда у сестры, посылая её мысленно к гости к отцу Везельвула. Нина прервала свой рассказ и, лукаво улыбаясь, наконец обратила свой взор на Пониковского.

– Слышь, Стас, однако она всё видела – и не была против. Бросай железку и заканчивай дело, – в совете серой сущности было много дельного,  но Пониковского  что–то  остановило. Он  двинулся  по

направлении к бетонке, взгромоздился на велосипед и поехал…

 

– 2 –

Воскресный день являл собой пример «бархатного сезона» – было светло, тепло и свежий ветерок освежал лица ребят, сидящих на скамейке перед домом №18. Среди присутствовавших был Пониковский Станислав, который сидел рядом с Ниной Сабельниковой, причём правая рука молодого парня всё–таки лежала на талии девушки, что не мешало Стасу рассказывать ребятам о своей поездке в колхоз.

На плечах юной девы расположились Адель с Гайдой, которые также внимательно слушали молодого человека, но периодически посматривая вниз со стороны спины хозяйки, проверяя – а не позволяет ли рука соседа хозяйки себе более дозволенного. На левом плече расположился Везельвул, который также вместе с Гайдой посматривал вниз, но совершенно с другой целью – посмотреть – а не начал ли Станислав воплощать утренние советы чертёнка по дальнейшему развитию ситуации во взаимоотношениях с Ниной. Купидон,  своим телом прижавший Адель к правому уху хозяйки, вконец обленился, паразит эдакий, и не принимал абсолютно никакого участия в подталкивании Пониковского к более решительным действиям.

Причина сидения бывшего дзюдоиста с жительницей четвёртого подъезда дома №20, что стоял по соседству со Стасовым жилищем (читайте рассказ «Альпинистка») была банальна – велосипедом, купленным вчера хлопцем, завладела сестра и укатила кататься, чем несказанно обрадовала Станислава, так как в это время к нему подошла Нина и смело уселась рядом с братом велосипедистки.

Станислава несло, как Остапа о судьбах Нью–Васюков. Речь его блистала образностью и неповторяющимися выражениями. Но всегда в этом мире находятся мелкие пакостники, способные испоганить любые благие начинания. Так и сейчас – к скамейке подошла Ирина Черткова – соседка Станислава, живущая в квартире №21 (что располагалась в аккурат над квартирой семьи Пониковских (о ней автор уже упоминал в рассказе «Пляжная лекция»), и обратилась к Нине с каким–то вопросом. Та шевельнула плечами, что означало – пора бы тебе, хлопче, убрать руку с моей талии – и после того, как Пониковский выполнил это, встала и величаво удалилась с «придурочной» – как оценил её (подругу, а не Нину) Везельвул.

Станислав сделал вид, что это так и не надо и ему всё типа «по барабану», продолжил рассказ, однако на душе его сделалось как–то гадостно и тоскливо. Минут через двадцать к скамейке подрулила сестра, которая и передала брату двухколёсное средство передвижения, а сама после этого уселась на место вставшего и принявшего из её рук руль велосипеда брата. Станислав взгромоздился на велосипед и, крутанув педали, покатился от скамьи в направлении выезда от своего дома.

Сначала Пониковский проехал вдоль своего дома, затем повернул вправо и по дороге мимо остановки «Верхняя Голландия» съехал к дороге, шедшей под откосом, свернул снова вправо и, бодро крутя педали, поехал вдоль здания бани, направил колёса своего велосипеда вперёд. Затем он въехал в горку и через километр подъехал к развилке дорог, которая вела – налево – на Северную сторону, а вправо – в направлении Меккензиевых гор. После этого Станислав развернул своё двухколёсное средство передвижения и с криком: «Поехали» крутанул несколько раз педали. Композиция из железного коня, массивной фигуры студента второго курса техникума, представителя Преисподней и товарища с Олимпа начала своё движение под горку…

Ветер шумел в ушах, холодил разгорячённое лицо и откидывал чёрные кудри Станислава за спину. Везельвул «нырнул» в нагрудный карман Стаса – всё же не май месяц на дворе, и, высунув наружу свою мордочку, наблюдал за дорогой. Купидон ухватился за волосы Пониковского, расправил крылья и как планер висел в воздухе. Скорость велосипеда и перемещения тела Станислава в пространстве возрастала. Вот уже он миновал первый поворот дороги, рядом с которым с правой стороны находилась дача четы Пониковских, затем через несколько секунд велосипед вместе со Станиславом, у которого в кармане сидел «штурман» Везельвул, и планером в виде Купидона сзади, вписался во второй поворот и вырвался на участок дороги, ведущей к дому №15. Уклон и скорость двухколёсного агрегата с наездниками увеличились и Стас заблаговременно начал подавать звуковые сигналы при помощи закреплённого на левой стороне руля велосипеда звонка и предупредительные сигналы своим голосом с целью предупреждения желающих выйти на дорогу об опасности.

Необходимо сказать просвещённому читателю, что напротив дома №15 по улице академика Курчатова Игоря Васильевича (если кто не знал, да ещё и забыл – был такой советский академик, чьими стараниями американские «партнёры» в 1949 году лишились своей монополии на ядерное оружие) дорога, ведущая к Нижней Голландии раздваивалась – левый «рукав» мимо самого дома №15, дома №22, магазина и кафе вёл к центральной проходной Севастопольского Высшего Военно–Морского Инженерного Училища, а правый – мимо овощехранилища, бани, остановки «Верхняя Голландия», памятного камня, после которого дорога поворачивала немного влево и круто вниз – затем мимо ворот и бассейна с фонтаном, в котором ничего и никого не признающих курсанты регулярно купали своих сотоварищей, ставшими отцами девочек (тех же, у которых рождались мальчики – их друзья на своих плечах по трапу несли сначала до камбуза, а потом и до дверей класса) и далее – через небольшой подъём мимо кафедры №33 и, минуя западные ворота (как правило постоянно закрытые), заканчивалась на небольшой площади с остановкой «Нижняя Голландия».

Так вот – в месте разделения дороги на «рукава» – начальством было принято решение сделать водоотбойник – массивное бетонное сооружение сантиметров 80 в толщину и высотой с метр в самом высоком месте с прямоугольными «вырезами» внизу, полукольцом охватывающую бетонную канаву для слива воды с асфальтового пути и верхнего участка дороги. За бетонной канавой росло древо – автор уже и не помнит какое – одно осталось лишь в памяти – дерево было толстое, и никто не мог охватит его полностью, высокое и колючее…

Как я уже упомянул – скорость росла, дух захватывало всё больше и больше, и Станислав приготовился свернуть влево, чтобы на выбеге преодолеть путь до центрального КПП училища, затем, лихо свернув вправо, спуститься по дороге и, повернув на тормозе вправо, подъехать к своему дому.

Осмотрев трассу, он увидел, что дорога пустынна, по обочине нижней части дороги движется курсант с девушкой под руку, но левую часть закрывали кусты сирени, поэтому Станислав принял немного вправо к левой обочине, чтобы успеть увидеть «помеху слева», надеясь на то, что и там будет пустынно.

Но – как помнить искушённый читатель – благими намерениями выложена дорога в Ад. Несмотря на все звонки велосипеда и громкие крики Стаса в момент, когда он уже собирался заложить лёгкий вираж с благой целью помчаться по левому «рукаву» из–за кустов сирени на дорогу начала выезжать детская коляска коричневого цвета.

Столкновение было неизбежным. Пониковский понял, что масса его тела, помноженная на скорость движения, приведёт к травме маленького чада, если не сказать худшего, который ещё не ведал о надвигающейся опасности и оттого радующегося прелестям жизни и тёплому вечеру. Пониковский, чьё тело уже начало вместе с велосипедом смещаться влево, отклонил руль чуда техники вправо – и это было – как ему показалось последнее, что он запомнил в своей жизни…

Сознание возвращалось к хлопцу медленно и с перерывами. Через некоторое время в голове Пониковского возникла сакраментальная мысль: «Почему я не слышу будильника – мне же в техникум пора!», после чего он с усилием открыл глаза, приподнялся на локте и сфокусировал своё зрение. То, что он увидел, ему сильно не понравилось.

Рубашка и волосы были мокрыми и холодили тело, на стволе дереве виднелась приклеившаяся к нему фигура Купидона, а на основании обломанной ветки висело тело Везельвула. Над Стасом была видна склонённая голова отца, что–то говорящая и периодически поворачивающаяся вправо, чтобы к кому–то обратиться. Перед ногами в некотором отделении лежала здоровенная ветка сантиметров семь в основании. Слева от отца виднелись фигуры людей, совершающие какие–то телодвижения, но никаких звуков Станислав не слышал – вокруг него стояла мёртвая тишина.

Наконец, помотав головой и поморгав глазами, Пониковский–младший «включил» слуховые рецепторы в работу и обрёл чёткость восприятия Бытия. Отовсюду слышали охи и ахи, а Семён Петрович вопрошал сына: «Как ты себя чувствуешь?»

– Нормально, – ответил отпрыск родителю и собрал все свои силы, чтобы перевести своё тело из полулежащего положения в стоячее. Это ему с помощью отца удалось вполне сносно, но в ногах ощущалась какая–то ватность и голова слегка гудела. Обернувшись, Станислав увидел широко раскрытые глаза Нины Сабельниковой, в которых бриллиантами искрились под лучами заходящего солнца слёзы, а также большую группу взрослых и детей, которые стояли полукругом перед водоотбойником. – Что случилось, батя?

Адмирал разъяснил безтолочи, что тот на полном ходу вместе с велосипедом «въехал» в бетонное сооружение, покинул техническое средство передвижения, которое от столкновения с бетоном превратилось в кучу металлолома и больше восстановлению не подлежало, и «спланировал» на землю, предварительно головой срубив нижнюю ветку устоявшего от столкновения с массивным телом Станислава дерева. Шедшая справа под руку с курсантом девица, потеряв сознание, повисла на поддерживающей её руке во фланке, а юная мамаша, которая столь неосмотрительно возжелала прокатить своё дитя в коричневой коляске по верхней дороге, грохнулась оземь без сознания, но самой коляске на дала укатиться далеко её подруга, с которой она спускалась по пяти ступенькам, ведущих от дома на дорогу, и которая оказалась в сознании лишь потому, что голова её была повёрнута в сторону подруги, отчего просто пропустившая всё самое «интересное»…

Без сознания он, как и девица, шедшая под белу рученьку с курсантом, пролежал минут двадцать, в течение которых их сосед по лестничной площадке из 19-ой квартиры сообщил родителям «лётчика», что их сын разбился, ни одна сволочь (тут адмирал в сердцах высказался гораздо проще и яснее) даже не соизволила вызвать «Скорую», курсант ухитрившийся уложить свою пассию на травку и, видя, что решительные его действия по приведению своей спутницы в сознание ни к чему не приводят, оставил её прохлаждаться на той самой зе́лени, а сам активно занялся Станиславом Семёновичем.

Убедившись, что у пострадавшего никаких повреждений на теле нет, что тот дышит, но находится без сознания, курсант послал первого подвернувшегося под руку мужика за водой, а второго – который так и пропал в безвестности – звонить в «Скорую», а сам, дождавшись подхода к тому времени отца потерпевшего и первого мужика с бутылкой аш два о, взял у него ёмкость и первым делом привёл в чувство свою подругу, после чего и передал тару с оставшейся водой уже подошедшему к месту столкновения головы сына с деревом отставному адмиралу, который щедро ею облил голову и лицо сына…

Видя, что Пониковский–младший встал и более–менее держится на ногах, народ стал расходиться. Возле Семён Петровича и Станислава, к тому времени уже выбравшихся из дуги водоотбойника, остались лишь пара любопытных и Нина, которая смотрела на парня широко раскрытыми глазами, полных ещё не просохших слёз.

– Ну ты и чудо, до чего Ниночку довёл! – услышал Станислав голос Гайды. – А Везельвул жив? – тут же поинтересовалась она. – Что–то не видно его.

Услышав голос «подруги» Нины, Везельвул прекратил висеть на обрубке ветки и единым махом перескочил на левое плечо Станислава.

– Пять секунд – полёт нормальный. Что нам, космонавтам, сделается. Зато ребёнок жив–здоров, и даже мамаша евонная в адеквате. Привет, Гайда! – поздоровался с чертовочкой Везельвул, как будто видел её сегодня впервые. – Интересно – а долго ещё наш птеродакль будет висеть на дереве? – это уже было сказано в адрес Купидона, который наконец–то соизволил начать шевелиться.

Через пять секунд голубой летун (и никакого намёка на ориентацию) – Купидон – «отклеился» от ствола дерева и исчез из виду. На приведение своего внешнего вида крылатому ангелочку понадобилось немного времени, по истечении которых он появился в пределах видимости начавших своё движение Семёна Петровича, поддерживающего Станислава под левую руку, Нины, чью талию безтрепетно обвила рука пострадавшего в ДТП, и самого «виновника торжества».

Тут же рядом с товарищем в голубой тунике появилась Адель с заплаканным лицом, которая начала внимательно осматривать Купидона, но тот заверил её, что всё пучком, никаких повреждений внутренних и внешних органов он не обнаружил у себя, но за внимание большое «мерси» и, поцеловав летунью в щёчку, подхватил девушку в оранжевом за талию и скрылся с нею в волнах эфира…

– Вот летун недобитый, мало того что Купиде мозги с крыльями закомпостировал, а после неё пытался совратить с пути истинного Веронику, так ещё и к Адели клеится, – возмутился Везельвул, справедливо считая, что его ухаживания за представительницами Мира Тёмной Нави – это нормальное явление и ничего криминального он не совершает, на что и обратила его внимание Гайда:

– Ты это своей Лолле раскажи или Лилит

Но договорить она не успела, так как хвостатый с рожками впился в губы своей соплеменницы глубоким и страстным поцелуем…

Отставной адмирал вместе с девушкой довели Станислава до скамейки у родимого дома, после чего Нина села рядом с бывшим спортсменом и, обняв его за плечи, все время заглядывала ему в глаза и периодически спрашивала:

– Ты как себя чувствуешь?

На что Пониковский–младший отвечал юной красавице, что всё нормально, что голова не гудит, что координация его восстановилась и не стоит Ниночке столь сильно переживать за него, что ему очень приятно, что в столь трудный момент его жизни рядом с ним находится столь прелестное создание, и что он, Станислав то есть, был полным глупцом, что не замечал Нину.

– Эк тебя, брат, несёт не в ту степь. А как же Валентина свет Игоревна? Что же ты Нине о ней не расскажешь? – вдруг откуда ни возьмись появился Купидон со своей оранжевой спутницей.

– Слышь ты, планерист со стрелами, молчал бы уж. Сам ни фига не делаешь, а когда начинаешь стрелять – то мимо всё, то прицел сбился, то лук не сгибается, то стрелы тупые! – огрызнулся житель Преисподней, не забывая прижимать к себе Гайду

Через некоторое время приехала «Скорая», из чрева которой вылезли две женщины, одна из которых несла в руках синий чемоданчик, а шея второй был украшен стетоскопом. Отставной адмирал помахал им рукой, приглашая к себе. Женщины, подошли к скамейке, на которой сидел Станислав вместе с Ниной, и Семён Петрович ввёл наследниц Гиппократа в курс дела. После этого женщины в белом указали девушке направление, в котором она должна отойти от болезного, затем сурово приказали потерпевшему снять рубашку и обнажить грудь. После того как Станислав разоблачился, докторица при помощи стетоскопа выслушала биение сердца потерпевшего, и ничего криминального в её ухе не прозвучало.

Закончив прослушивание, доктор потребовала, чтобы Пониковский–младший встал, и методом простукивания обстучала рёбра, позвоночник, руки и живот парня. Никакой боли не ощущалось, о чём Станислав Семёнович и доложил тёте в белом халате. Рядом стояла Нина и переживала за своего друга, порываясь подойти к Станиславу и поддержать его, но тётя с чемоданчиком всё время блокировала все попытки взволнованной девушки оказать помощь Станиславу. В это время главная из эскулапов нагнула голову Стаса и удивлённое констатировала, что кожные покровы с волосами не пострадали от контакта вместилища мыслей с веткой дерева, хотя небольшая шишка всё–таки присутствовала.

Затем после указания главной со стетоскопом вторая тётя открыла синий «тревожный чемоданчик» и достала из него фонарик. Повесив стетоскоп себе на шею, главная докторица взяла в правую руку протянутый ей фонарик и, включив его, стала светить в глаза Станислава. Оказалось, что реакция зрачков на внешние раздражители тоже оказались в норме. Чело старшей из «Скорой» омрачилось – ветка срубленная была в наличии, куча свидетелей утверждала, что массивная фигура потерпевшего своей головой переломила ветку дерева, шишка на лбу[7] присутствовала, а вот симптомов сотрясения мозга отсутствовали – из чего можно было сделать только два вывода:

– мозги как таковые у потерпевшего отсутствовали;

– черепная коробка потерпевшего была способна остановить без ущерба для себя пулю на лету.

Старшая из медиков решила вопрос кардинально – зачем ломать голову над проблемой, если есть вышележащие организации, на которые можно свалить всю ответственность. Поэтому, невзирая на энергичные протесты Станислава, утверждавшего что у него всё пучком, и слабенькие просьбы Нины Сабельниковой не увозить в неизвестность друга, Семён Петрович вместе с Пониковским–младшим были препровождены внутрь РАФика, который под всхлипывания юной подруги потерпевшего, включив мигалку и сирену, благополучно  отъехал…

В 4-ой горбольнице на Северной Станислава Семёновича хирург вместе с травмотологом осмотрели и ощупали ещё раз, крепко помня святую истину о том, что здоровых людей в принципе быть не может – существуют только больные и недообследованные, но ничего не нашли и направили адмирала с сыном в 1-ю горбольницу, которая располагалась уже в городе. Там процедура осмотра, ощупывания и прослушивания молодого человека повторилась, правда, перед этим будущего технолога просветили рентгеновским аппаратом. Через полчаса в отделение травматологии, где «пытали» Пониковского–младшего, принесли снимок, указующий, что мозги у пострадавшего находятся на своём месте…

Закончилось всё тем, что Станиславу дали понюхать нашатыря и отпустили вместе со Семён Петровичем восвояси. Домой, где путешественников встретила отошедшая от потрясения Ольга Станиславовна и обрадовавшаяся Валентина, отец с сыном добрались уже поздно вечером…

Велосипед, превратившийся в груду металлолома, был выкинут, больше Станислав велосипеда – от греха подальше – не покупал, а с Ниной Викторовной у него сохранились тёплые отношения до ухода в армию, а что было с ними далее – читайте мои рассказы «Приём топлива» и «Альпинистка»…

 

 

[1] Везельвул – чёртик на левом плече Пониковского С.С. – сущность Тёмной Нави;

[2] Купидон – ангелочек с голубыми крылышками на правом плече Пониковского С.С.сущность Светлой Нави.

[3] Адель – ангелочек в оранжевом – сущность Светлой Нави.

[4] Гайда –  из чертячьего племени – сущность Тёмной Нави.

[5] Купида – ангелочек с розовыми крылышками Н.В. Кулёвой;

[6] Вероника – ангелочек с зелёными крылышками В.Н. Николаевой;

[7] Лъбъ – верхняя часть черепа человека (темечко)

Покатался
Оцените эту новость

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Нравится
  • Опубликовано: 1 год ago on 07.07.2016
  • Последнее изменение: Июль 7, 2016 @ 4:45 пп
  • Рубрика: Авторская колонка
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вас возможно заинтересует...

Дед Мороз и Снегурочка

Читать далее →

Подписывайтесь на нас в Фейсбуке

Powered by WordPress Popup

Scroll Up