Loading...
You are here:  Home  >  История  >  Знаменательные сражения  >  Current Article

Русский след. Сивуч. Забытая легенда Балтики

Опубликовано: 07.02.2017  /  1 комментарий

Картина А.Ю. Заикина

Картина А.Ю. Заикина

Экспедиция по следам корабля, названного в 1915 году «Балтийским «Варягом»», стала для съемочной группы телеканала «Моя Планета» настоящим приключением. Рассказывает ведущий телеканала Алексей Никулин.

Каждый наш фильм — это непременно комплексная подготовка, занимающая иногда месяцы, а в некоторых случаях даже годы. Потом приходит время отправляться в командировку, а точнее, полноценную экспедицию. И здесь все взаправду. События, которые зритель увидит на экране, — драматические перипетии, сюжетные повороты, погружения под воду, спуск в недра земли, яхтенные приключения — происходили в реальности, а не явились плодом режиссуры.

В экспедиции по следам корабля, который в 1915 году был назван «Балтийским «Варягом»», драматизма хватило.

Предыстория

Началось все с Валентина Пикуля. Его исторические романы в свое время настолько вдохновили меня, что увлечение историей с годами переросло в дело жизни. Уже впоследствии я не раз ловил Пикуля на тенденциозности в оценках событий, больших и малых исторических неточностях и прочих смертных грехах с точки зрения даже не моей личной, а профессионального историка. Но сам Пикуль не был историком — он автор исторических романов, невероятно талантливый и неравнодушный к своим героям и темам. Он убедил десятки миллионов своих читателей, что история — это интересно, а история свой страны — тем более. Меня, в частности. Так что поклон ему!

Роман «Моонзунд» стоит особняком, поскольку имеет еще и прекрасную визуализацию в виде фильма, где главную роль сыграл Олег Меньшиков. И каждый раз, когда я возвращался в мыслях к событиям, описываемым в этом романе, у меня возникало желание углубиться в тему. Это было нечто неосознанное — хотелось побывать на месте событий, прикоснуться к историческим камням. Я такое состояние называю «беспилотный полет мечты» — когда у мечты пока нет четкой идеи, интриги или мотива. Но однажды такой мотив нашелся, и мы решились на яхтенно-подводное приключение по Моонзундскому архипелагу, чтобы на основе полученного материала снять фильм.

Что такое Моонзунд? Это архипелаг, состоящих из нескольких островов, запирающих собою с севера вход в огромный Рижский залив: с юга — Рига, с севера — Таллинн. Моонзундские проливы (и прежде всего Ирбенский) стали во время Первой мировой войны полем боя между германскими и русскими кораблями. Если совсем упрощенно, то проливы закрывали путь в Прибалтику и на Петроград. Прорвись германцы в Рижский залив и поддержи этот прорыв наступлением на суше, то последствия могли быть самые трагические. Причем уже тогда, в 1915 году, а не на два года позже.

Как это было

flot_Sivuch

В августе 1915-го, спустя год после начала войны, немцы таки решились на прорыв и, протралив обширные минные поля в Ирбенском проливе, ввалились всей армадой внутрь Рижского залива. Силы были неравны, поэтому большая часть русского флота укрылась на севере, в узких проливах Моонзундского архипелага. На юге, у Риги, остались лишь две канонерские лодки «Сивуч» и «Кореец», которые получили приказ после постановки минных заграждений у Риги прорываться на север, к основным силам. Двум небольшим кораблям предстояло преодолеть расстояние в 100 морских миль — через весь залив до Моонзунда. По заливу уже шныряла армада из 130 с лишним боевых германских кораблей. И всем было понятно, что уцелеть шансов нет.

Некоторые люди в этот день отказались от обеда, вахтенные говорили, что это их последняя вахта, и разубедить их в этом мне не удавалось. Многие переодевались в чистое белье, готовясь к смерти

Что такое канонерка? Это небольшой корабль, предназначенный для прибрежного плавания и обороны береговых коммуникаций с моря. Длина 65 м, осадка чуть больше 2 м — то есть как у обычной парусной 12-метровой яхты. Да и скорость не намного выше. Канонерская лодка, одним словом!

Бой принят

 Канонерская лодка «Кореец»

Канонерская лодка «Кореец»

Приказ выйти в море был, как сейчас видится со стороны, ошибочным. Но это был приказ, и его надлежало выполнить. «Серьезность положения осознавалась всеми без исключения. Это было видно по поведению команды: некоторые люди в этот день отказались от обеда, вахтенные говорили, что это их последняя вахта, и разубедить их в этом мне не удавалось. Многие переодевались в чистое белье, готовясь к смерти. Когда мне надо было послать стреляные гильзы сухим путем в Ревель, я назначил для сопровождения их больного комендора Воробьева, он стал просить оставить его на корабле, а послать кого-то другого, так как он не так сильно болен и ему хотелось бы разделить судьбу «Сивуча» вместе со всеми до конца. Впоследствии этого комендора, легкораненого, подобрали немцы», — вспоминал после мичман «Сивуча» Михаил Алексеевич Мурзин.

Бой «Сивуча» был редчайшим в истории флота по неравенству сил. Его водоизмещение — 900 т, корабли противника имели совокупное водоизмещение в 47 раз больше. У «Сивуча» из шести орудий к концу боя стреляло только одно 75-миллиметровое, а на каждом германском линкоре было по 12 орудий калибра 280 мм. У линкоров броня 30 см, «Сивуч» не бронирован и тихоходен

Около полудня 6/19 августа 1915 года «Сивуч» и «Кореец» вышли в море и неподалеку от острова Кихну вступили в неравный бой с превосходящими силами германского флота.

Но тут правила бал уже чистая математика — бой «Сивуча» был редчайшим в истории флота по неравенству сил. Его водоизмещение — 900 т, корабли противника имели совокупное водоизмещение в 47 раз больше. У «Сивуча» из шести орудий к концу боя стреляло только одно 75-миллиметровое, а на каждом германском линкоре было по 12 орудий калибра 280 мм. У линкоров броня 30 см, «Сивуч» не бронирован и тихоходен. И все-таки он сражался, каждый снаряд посылая точно в цель. Приняв в сумерках «Сивуч» за броненосец «Слава» и стянув к месту боя основные силы своего флота, немцы извели на две жалкие канонерки такую тьму снарядов и угля, что поставили продолжение операции в Рижском заливе под большой вопрос.

«Сивуч» после 40-минутного боя затонул. «Кореец», прикрываемый флагманом, сумел скрыться в темноте, но сел на камни, коих там тьма, и впоследствии, чтобы не достался врагу, был взорван своим экипажем.

Из 148 членов экипажа «Сивуча» уцелела треть. Командир Петр Нилович Черкасов разделил судьбу корабля. Павшим русским морякам противником были оказаны воинские почести.

Из воспоминаний мичмана Мурзина: «Немцы подобрали из воды меня, лейтенанта Герасимова и 48 человек команды. Все спасенные были перевезены на дредноут «Позен» и помещены в лазарет для лечения. При погребении скончавшихся от ран русских матросов им были отданы командой «Позена» воинские почести, а командир дредноута сказал речь своему экипажу, в которой указал, что русские моряки показали пример, как надо исполнять свой долг перед отечеством».

Два «Варяга»

vmf_Sivuch

Канонерская лодка «Сивуч»

За свой подвиг «Сивуч» тогда, в 1915 году, был назван «Балтийским «Варягом»», а его командир Петр Нилович Черкасов был удостоен ордена Святого Георгия 4-й степени и звания капитана первого ранга посмертно. После подвиг экипажа был благополучно забыт.

«Наверх, о товарищи, все по местам, последний парад наступает! Врагу не сдается наш гордый «Варяг», пощады никто не желает!» — эту песню уже более 100 лет поют даже те, кто не имеет никакого отношения к флоту. Автор слов к песне — австрийский поэт Рудольф Грейнц, которого вдохновил подвиг русских моряков. Слава «Варяга» была в то время всемирной.

«Варягу» было уготовано бессмертие, а «Сивучу» — забвение. Закрадывается крамольная мысль: а может, «Балтийским «Варягом»» «Сивуч» был назван лишь потому, что с ним в последнем бою тоже участвовал «Кореец», преемник того самого «Корейца», погибшего вместе с «Варягом» 11 годами ранее?

Невозможно объяснить произошедшую несправедливость лишь тем, что советская власть сознательно «забывала» прежние воинские подвиги, поскольку флот был императорским, а армия — царской. При советской власти забыто было многое, но только не «Варяг» — уцелевшие участники того боя на юбилейных торжествах по случаю 50-летия боя «Варяга» и «Корейца» в 1956 году были награждены медалью «За отвагу», советской наградой!

Мы решили отправиться в Прибалтику, чтобы найти и обследовать «Сивуч», реконструировать ход боя на месте, встретиться с экспертами и получить ответ на вопросы: имел ли бой «Сивуча» какие-либо последствия, и, если это был героический эпизод, почему он предан забвению?

Почему «Сивуч» и «Кореец» оказались возле Риги, как они сражались и сделали ли власти какие-то выводы из их гибели?

Первый вопрос, который нашу съемочную группу интересовал в Риге: чем конкретно занимались «Сивуч» и «Кореец» возле Риги, чем была продиктована необходимость в их использовании именно там?

Рига стала прифронтовым городом уже в августе 1915-го, и два года немцы топтались от нее в паре десятков километров — ровно на дальности полета снарядов орудий Усть-Двинской крепости. Но для защиты с моря одних орудий крепости маловато. Именно поэтому «Сивуч» с «Корейцем» не ушли раньше — у них еще была работа.

Минные поля

В то время командование Балтфлота полагало, что обеспечить надежную защиту можно, заграждая проливы сотнями мин. Собственно, именно этим и занимались до последней минуты «Сивуч» с «Корейцем» — засыпали минами подходы к рижскому порту и Усть-Двинской крепости. Прорыв германского флота через Ирбенский пролив стал для русского командования горьким уроком, из которого надлежало сделать выводы.

Ирбенский пролив — это самое уязвимое место, которое фигурирует в романе Пикуля «Моонзунд». С ним связаны многие события и романа, и реальной жизни. В Риге мы нашли совершенно невероятное подтверждение этого тезиса.

Сервиз и благодарность     

За день до отъезда я узнал о существовании уникального предмета, имеющего к нашей истории самое непосредственное отношение. Меценат и просто неравнодушный человек Владимир Островский, следуя своей интуиции, стал владельцем уникальной вещи, по сути перехватив ее в процессе транспортировки на аукцион Sotheby’s. Это серебряный сервиз из нескольких предметов: поднос, на котором выгравирована подробная морская карта Ирбенского пролива с промерами глубин, графин в виде несуществующего ныне маяка на мысе Церель и 15 бокалов, на которых выгравирована цифра «1915». К набору прилагалось письмо, написанное командованием и боевыми офицерами Балтфлота, защищавшими Прибалтику, Моонзундский архипелаг и Рижский залив во время Первой мировой войны. Послание было адресовано вице-адмиралу Адриану Ивановичу Непенину со словами глубокой благодарности за особые заслуги во время успешной обороны Ирбенского пролива в 1915 году.

Почему ему? Ведь вице-адмирал занимал совсем не «боевую» должность — он был начальником службы связи Балфлота. Оказалось, Непенин на базе службы связи создал военно-морскую разведку, снабжая командование бесценной информацией, по сути управляя его действиями. Не без его помощи моряки-балтийцы превратили минную войну из оружия защиты в оружие нападения! Как добывалась эта информация, было долгое время загадкой не только для противника, но и для самого командования флота.

Из письма офицеров Балфлота: «Работа историка трудна и кропотлива. Разбираясь в материалах, самые большие историки впадали в ошибки. Исторические документы теряются, бумажки теряют, единоличные свидетельства опровергают, и истинные виновники больших событий бывают не отмечены. Мы от лица всех, бывших у Ирбена и видевших лицом к лицу германский флот, позволяем себе свидетельствовать о том участии, которое Вы принимали в этих событиях. Слово «участие» мало для характеристики Вашей работы. Ваше Превосходительство, у Цереля произошли главные события. Церель нас связывал летом 1915 года, и благодаря Вам погибли не наши корабли, а вражеские. Дай Вам Бог доброго здоровья, Адриан Иванович. Дай вам Бог еще долго светить родному флоту во славу России». Правда, «светить долго» родному флоту Адриану Ивановичу Непенину пришлось всего год — в марте 1917 года он был убит пьяными матросами.

Огонь, батарея!

  Минная война 1915 года не оказала того эффекта, как ожидалось, — «Сивуч» погиб, от обороны следовало перейти к нападению. Так, в апреле 1917 года на мысе Церель появились 12-дюймовые орудия (43-я батарея). В романе и фильме «Моонзунд» ею командовал старший лейтенант Сергей Артеньев, у которого был реальный прототип — старший лейтенант Николай Сергеевич Бартенев. В октябре 1917 года — собственно, в канун Октябрьского переворота, — несмотря на массовое дезертирство, он сумел грамотно организовать оборону от прорывающихся в пролив германских линкоров и взорвал батарею, лишь когда немцы высадили десант. В этом заключалась слабость этой батареи — она была открытого типа и, нацеленная на пролив, стрелять в тыл не имела возможности. Бартенев попал в плен, впоследствии вернулся в Россию. Три его сына — Петр, Владимир, Сергей — погибли в Великую Отечественную войну.

Сегодня от 43-й батареи на острове Сааремаа мало что осталось. Орудия давно порезали на металл, подземные коммуникации не уцелели. Остались лишь огромные бетонные постаменты, позволяющие, включив воображение, судить о размерах и мощи когда-то грозных орудий. Поэтому часть фильма снималась совсем в другом месте.

Уроки событий 1915–1917 годов были учтены советской властью — перед Второй мировой войной на Цереле была построена еще одна батарея, 315-я, причем по последнему слову инженерной мысли. Командовал ею капитан Александр Моисеевич Стебель. Счет потопленным немецким кораблям батарея открыла 12 июля 1941 года — она сковывала немецкие силы в этом регионе в течение четырех месяцев. После падения острова батарея была затоплена, причем ее командир секретом затопления делиться с немцами не захотел и сгинул в немецком плену. Воспользоваться батареей немцы не смогли.

На полуострове Сырву, как раз между двумя русскими батареями, на территории бывшей советской погранзаставы разместился небольшой музей. Главный сотрудник музея — Мати Мартинсон, основатель, директор, кассир и экскурсовод в одном лице. В экспозиции музея находится орудийная табличка от орудия, произведенного Обуховским заводом в 1916 году. Это, пожалуй, все, что осталось, если не считать фотографий самих орудий и командира батареи Николая Сергеевича Бартенева.

Перед погружением     

Остров Сааремаа необыкновенно живописен: сосновые леса, песчаные пляжи, кирхи, хутора, замки… Ко всему так и хочется прибавить «эко»! Административным центром самого большого острова Эстонии Сааремаа является старинный городок Курессааре. Во времена Российской империи — Эзель и Аренсбург соответственно. Названия шведские — и этот остров, и Лифляндия с Эстляндией были не отняты, а приобретены у Швеции Петром I за 2 млн ефимков в 1721 году.

Замок прекрасно сохранился — видимо, по причине того, что был выведен из реестра фортификационных сооружений еще при Екатерине II. А гостиниц на острове немного — все приезжающие стараются разместиться либо в одном из кемпингов, либо на хуторах. В нашем случае жильем и средством передвижения служила яхта и, конечно, автомобили.

Местом сбора экспедиционной группы для погружения на «Сивуч» был выбран курортный городок Пярну, вернее, его яхтенная марина — от нее до места гибели корабля ближе всего. Команда собралась интернациональная — из России, Латвии, Эстонии. Такого интереса и неравнодушия к цели экспедиции мы даже не ожидали. Но оказалось, что все участники считают эту часть нашей истории действительно Нашей общей и не пожелали остаться в стороне от такой амбициозной задачи. Дело в том, что, хотя координаты «Сивуча» известны, на сам корабль погружались всего несколько человек. Условия сложные, погода непредсказуемая даже летом, вода мутная, глубина 24 м. Вероятность возвращения обратно с отрицательным результатом высока — видимо, поэтому объект не очень любим и посещаем дайверами.

Еще одна проблема — сложная навигация, движение только по фарватеру. Шаг вправо или влево — и все, ты на камнях. Именно с этим столкнулись экипажи канонерских лодок в августе 1915 года. По всей видимости, они прижимались ближе к каменным выходам острова Кихну, надеясь проскочить в спасительной темноте. Чтобы спастись, им не хватило буквально 20–30 минут. Глядя на морскую карту района, поражаешься, как наши моряки вообще ходили в этих водах практически без серьезных происшествий, да еще и по ночам. Безо всякого GPS, пользуясь линейкой и секундомером.

  В тот день мы как бы поменялись местами с экипажем «Сивуча» — им нужна была темнота, а нам, наоборот, до наступления сумерек необходимо было нырнуть, найти корабль, обследовать и успеть подняться наверх.

Штормило, мутило, тошнило и темнело, а корабль никак не хотел найтись. Мы раз за разом ходили в указанной на чартплоттере точке, а сонар не показывал никаких аномалий на дне. Времени ждать больше не было, и мы решили погружаться.

Вскоре бороться стало некому, все были переранены, а потому я отдал приказ открыть кингстоны. Так как Андреевские флаги не были спущены, то немцы не переставали нас обстреливать, несмотря на прекращенный нами огонь

Корабль нашелся в течение десяти минут. При обследовании останков стало понятно, почему его не было видно на экране сонара — часть корпуса ушла глубоко в грунт, а та, что видна, настолько разрушена, что возвышается буквально на пару метров. Сильное волнение превратило эту разницу в погрешность. Но все, о чем писал мичман Михаил Алексеевич Мурзин, наш единственный свидетель, принявший командование кораблем после гибели капитана Петра Ниловича Черкасова, нашло на дне свое подтверждение — были видны повреждения от попаданий снарядов крупного калибра, а не только следы охотников за металлом, которые снимали с него орудия в конце 30-х годов. Бой не был скоротечным, корабль сражался до последнего и прежде, чем затонуть, получил несовместимые с дальнейшей борьбой раны.

«Мы были окружены со всех сторон, двигаться перестали, и кольцо окружения становилось все уже. Тем не менее, мы продолжали отбиваться. Вскоре бороться стало некому, все были переранены, а потому я отдал приказ открыть кингстоны. Так как Андреевские флаги не были спущены, то немцы не переставали нас обстреливать, несмотря на прекращенный нами огонь. Палуба представляла собой настоящую бойню — кругом валялись вперемежку оторванные головы, ноги, руки», — добавляет Мурзин.

Это был подвиг! И это был подвиг «не зря». У гибели «Сивуча» были последствия, и они заключались не только в том, что командование Балтфлота учло ошибки и впоследствии приняло нужные решения.

Подведение итогов 

Главное — на следующий день после боя с «Сивучем», 7 августа 1915 года, германский вице-адмирал Шмидт принял решение уводить свою эскадру из Рижского залива, не выполнив ни одной поставленной задачи! События того августа надолго отбили у германцев к таким операциям — вторая попытка состоялась лишь в октябре 1917 года. Страна катилась в пропасть, но это уже совсем другая история.

Говорить о том, что это была единственная причина, было бы слишком смело. Историк Юрий Юрьевич Мелконов полагает, что каждый из факторов сыграл свою роль: «Во-первых, гибель «Сивуча», стойкость русских моряков — немцы понимали, что русские будут обороняться и залив не отдадут. Второе — английская подводная лодка Е-1 в тот же день торпедировала линейный крейсер «Мольтке» в районе острова Эзель, он принял 1000 т воды и был вынужден уйти в базу. Третье, что повлияло на решение адмирала Шмидта, — минные заграждения в Ирбенском проливе. То есть Шмидт почувствовал себя как в западне».

Очевидно, на немецких моряках сказалось напряжение последних дней — флот потерял при прорыве Ирбена немало кораблей, практически бесполезно потратил снаряды на такую малозначительную цель, как «Сивуч», постоянно испытывал давление со стороны русских кораблей — в отрыве от своей базы, даже при наличии такого мощного флота, германцы не могли чувствовать себя в безопасности.

Как же получилось, что подвиг «Сивуча» был предан забвению, в то время как подвиг «Варяга» известен всему миру? Ответ, как оказалось, на поверхности. «Варяг» в Чемульпо пошел в бой на виду у британских, французских и американских кораблей. Профессионалы, как из театрального зала, оценивали действия профессионалов. И когда бой был закончен, информация о героизме русских моряков разлетелась по телеграфу на весь мир. Отсюда и слава, и признание, и даже песня на стихи австрийского поэта. «Сивуч» же умирал в одиночку — свидетелями боя были только немцы, а они были абсолютно не заинтересованы в том, чтобы рассказывать миру о такой победе.

В нашей истории бывало всякое, и многое в нашей жизни меняется, но важно, чтобы для нас, ныне живущих, оставались неизменными ценность мужского поступка и подвига, а честь, верность воинскому долгу, любовь к отчизне не были бы для нас пустыми словами, так же как для русских моряков, умиравших в последней битве Российского императорского флота.

Источник

Русский след. Сивуч. Забытая легенда Балтики
Оцените эту новость

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Нравится
Загрузка...

1 комментарий

  1. …Главное — на следующий день после боя с «Сивучем», 7 августа 1915 года, германский вице-адмирал Шмидт принял решение уводить свою эскадру из Рижского залива, не выполнив ни одной поставленной задачи! События того августа надолго отбили у германцев к таким операциям — вторая попытка состоялась лишь в октябре 1917 года…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вас возможно заинтересует...

Мифы о Сталинграде стали важной частью информационной войны против России

Читать далее →

Подписывайтесь на нас в Фейсбуке

Powered by WordPress Popup

Scroll Up