Loading...
You are here:  Home  >  Международная панорама  >  Новороссия  >  Current Article

Серёгина Настя (из цикла «Украинские хроники»)

Опубликовано: 28.02.2018  /  Нет комментариев

Пассажиры в Ясиноватую

— Куда?
— В Ясиноватую.
Сергей с сомнением посмотрел на женщину средних лет, державшую за руку девчушку лет семи. Клетчатая гастарбайтерская сумка, дешевая китайская одежда. Явно не из олигархов. Брать – не брать? Поездку уже можно было считать удачной: пассажиры, которых он вез из ДНР на подконтрольную Украине территорию, расплатились с ним щедро. Можно позволить себе ехать домой порожняком. К тому же, это какой крюк придется давать: сначала до Ясиноватой и уж оттуда — в родной Донецк.
Женщина, словно чувствуя его колебания, добавила:
— У меня в Ясиноватой мать. В гости к ней едем.
Значит, местная, не раз ездила, случайности исключены.
— Таксу знаете? Деньги есть? Документы?
Женщина торопливо закивала головой:
— Все есть.
— Четверть суммы платите здесь, остальное – в Ясиноватой. Если на посту возникнут вопросы – разбирайтесь сами, это ваши проблемы. Я жду сорок минут и уезжаю. Задаток не возвращается. Согласны?
Женщина снова кивнула головой:
— Да.
Девочка подняла голову, и Сергея поразил ее взгляд: не детский, совсем не детский взгляд.
Хатаскрайник Сергей
Отец у Сергея умер рано и они с матерью остались вдвоем в двухкомнатной квартире на окраине Донецка. Сергей выучился на шофера, некоторое время работал на хозяина, потом поднакопил деньжат, призанял, купил себе машину (ласточку-кормилицу) и ушел на вольные хлеба. Переворот в Киеве встретил равнодушно: «Да мне по фигу, лишь бы работать не мешали».

В апреле 2014-го на улицах Донецка появились первые люди в камуфляже с автоматами на плечах. Увидев их, Сергей сразу подумал, что ничего хорошего военные не принесут, и однозначно решил для себя: «Это не моя война». Посторонним, если они начинали его донимать, отвечал: «Я на войну уйду — на кого мать брошу?» Мать он любил, она еще в советское время заработала инвалидность, и оставить её Серега не мог, уверенный, что без его поддержки она пропадет.

Когда линия соприкосновения между ВСУ и ВСН устоялась, Сергей приноровился возить через границу пассажиров и грузы. Мать каждый раз, провожая его, тайком крестила, а встречая, плакала: «Бросил бы ты, Сережа, эту работу, люди всякое рассказывают…»
Сергей отмахивался: «Слухам меньше верить надо. Работа как работа!» И мысленно добавлял: «Просто надо не жаться и отстегивать кому надо и сколько надо…»

Так они и жили: он работал и мотался по аптекам, доставая лекарства для больной матери, а та провожала его, беспокоилась о нём, встречала и лишь иногда робко спрашивала: «Ну, когда семью заведешь? Ведь не мальчик уже, тридцатник скоро стукнет. Внучат успею-то понянчить?» «Успеешь, мама, успеешь», — успокаивал ее Сергей, втайне планировавший для себя ещё лет пять холостяцкой жизни.

Украинский блокпост

Перед блокпостом несколько десятков машин выстроились в очередь, голова которой упиралась в шлагбаум. Сергей объехал стоявшие автомобили, остановил машину прямо напротив пограничника.

— Документы, — не оборачиваясь Сергей протянул руку назад через плечо, не глядя взял поданные пассажиркой документы, накрыл их своим паспортом с вложенной в него купюрой, дававшей право на проезд без очереди, и подал всё в окно автомобиля пограничнику.
Тот привычным движением вынул банкноту, вернул Сергею его паспорт и направился с документами пассажиров в вагончик.

Вернувшись, пограничник не отдал документы женщине, а наклонился к окну:
— Будьте добры, пройдемте со мной.
— А что случилось? – в голосе пассажирки послышалась тревога.
— Есть несколько вопросов, необходимы уточнения. Девочку с собой возьмите.

Через несколько минут женщина и девочка в сопровождении пограничника вышли из помещения поста. Женщина уткнулась лицом в стену вагончика. По её трясущимся плечам Сергей понял, что она плачет. Около неё встал пограничник с автоматом в положении «на грудь».
Серега вышел из машины и направился в помещение КППВВ*.

За столом сидел офицер СБУ, которого за упёртость прозвали Шлагбаум. Но Сергей знал, что шлагбаум при правильном подходе открывается.
— Привет, командир!
— Здорово, — СБУшник пожал протянутую Сергеем руку.
— Проблемы?
— У тебя – никаких, можешь ехать, а они останутся здесь.
— А чего с ними не так?
— Все не так. Пропуск** не оформлен. И нотариально оформленного согласия от родителей на ребенка нет.
— ???
— Она не мать, тетка. Еще вопросы?
— Да нет…

Сергей вышел из вагончика, закурил. Решительно направился к машине, вынул из багажника сумку, отнес её к стоявшей у вагончика КПП женщине, поставил рядом.
— Деньги есть? – тихо спросил он, косясь на стоявшего неподалеку погранца.
— Он не берет, — прошептала женщина.
Сергей снова направился в вагончик.

Выждав момент, когда пограничник вышел и они с СБУшником остались наедине, Сергей навалился грудью на стойку:
— Командир, давай решим вопрос. Что тебе за навар с этой девчонки?
— Ты не понял. Это тебе не короб сигарет. У этой соплячки родители в СИЗО сидят по 110-й***. Там реальные срока корячатся. И на тётку у нас информация имеется. Так что даже и не проси. К тому же, я уже наверх доложил.
Сергей достал из кармана пачку «Dontabak», щелчком пальца выбил сигарету.
— И что с ними будет?
— Девчонку в детдом определим. А тётка под суд пойдет. Похищение человека, статья 146 УК Украины.
— Какое похищение? У неё в Ясиноватой бабка!
— А вот это уже не твоего ума дело. И давай дуй с поста, а то и у тебя проблемы будут.

Прорыв

Сергей вышел из вагончика, сел в машину, положил руки на руль. Пограничный шлагбаум – тьфу, он сам привозил на пост алюминиевые трубы, из которых погранцы сварили легкий шлагбаум и заменили им прежний тяжелый стальной. Далее лежачий полицейский – «ласточка» выдержит. БТР – пока погранцы до него добегут, пока запрыгнут в него… И не факт, что среди них действительно есть пулеметчик. Могут открыть огонь из автоматов, но это еще те «снайпера», да и банку они с утра наверняка раздавить успели. Главное – выиграть первые несколько секунд и уйти как можно дальше от блокпоста, на дальнее расстояние укры огонь открывать побоятся – ополченцы могут начать палить в ответ.

Он взял лежавший на переднем сиденье термос с кофе, вышел из машины и направился к женщине. Та сидела на сумке с потерянным видом.
— Куда? – лениво спросил его пограничник.
— Кофе дам женщине. Кто знает, сколько вы их тут мариновать будете. Можно же?
— Валяй.
Сергей присел возле женщины на корточки, начал медленно наливать кофе в крышечку и зашептал:
— Попроситесь в туалет. Когда будете идти обратно, прыгайте ко мне в машину. Двери будут открыты. Рискнёте?
— Он, — женщина показала глазами на конвоира, — будет стрелять…
— Второго шанса не будет. Вам грозит тюрьма, девочке детдом. Решайте.

Сергей поднялся, сел обратно в машину. В зеркало он увидел, как женщина о чём-то начала говорить с солдатом, тот кивнул головой, и все трое направились к сортиру. Вот женщина и девочка скрылись за его дверью, пограничник встал у входа. Сергей дотянулся до дверной ручки и медленно потянул её на себя, задняя дверь с тихим щелчком открылась. Прошло несколько минут. Женщина с девочкой вышли из нужника. Сергей повернул ключ зажигания: «Ну, ласточка, не подведи». Мотор тихо заурчал.

Все трое медленно шли в направлении КПП. Когда они поравнялись с машиной, женщина обернулась, бросилась на конвоира и повисла на его автомате:
— Езжайте! Езжайте! – кричала она. — Езжайте!

Девчушка кинулась к машине, быстро открыла дверь и прыгнула на заднее сиденье. Сергей утопил педаль газа в пол, и машина рванула с места. Удар! Шлагбаум распахнулся. «Ласточка» подпрыгнула на полосе искусственной неровности – эх, капец подвеске. В зеркало Сергей увидел, как стоявший у шлагбаума пограничник вскинул автомат и прижал его к плечу. «На пол! – закричал он не оборачиваясь. — Падай на пол!» Девчушка упала на пол и накрыла голову руками. Сергей крутанул руль резко влево, потом резко вправо. Сзади застучали выстрелы. Пуля пробила заднее стекло и тюкнула в лежащий на панели мобильник.

*******************************************************************

…Сергей ехал в Ясиноватую. Позади остался блокпост ополченцев, тяжелый разговор со старшим смены по прозвищу Кортес: «Не положено!», и его, Сереги, крик: «Так что, мне обратно ее к укропам везти?!»
Все решил тихий голос девчушки: «Дяденька солдат, мне к бабушке, в Ясиноватую». И ее взгляд, совсем не детский.
И Кортес сломался: «Езжайте. Но смотри, Серега, если что…» — «Ты меня, что, за подонка держишь?»
Пока «ласточка» шустро наматывала километры, Сергей скорбно размышлял. Да, работа его накрылась. Больше ему на посту появляться нельзя. И на других тоже, наверняка ориентировку на него передали по всей линии разграничения. Теперь для него по ту сторону границы земли нет. Ну и черт с ней, с работой, найдет новую, не пропадет. За окном мелькнул указатель «Ясиноватая».
— Ну, кроха, скоро будешь дома, — улыбнулся Сергей в зеркало своей пассажирке.

Ясиноватая

— Вот здесь за поворотом, — девочка прижалась к спинке переднего сиденья и Сергей впервые услышал в ее голосе живые нотки. — Вот за этим поворотом бабушкин дом!

Дома не было. За невысоким каменным забором стояло то, что ранее было домом. Девочка вышла из машины, подошла к воротам и толкнула пробитую осколками калитку.
Сергей обратился к шедшей мимо женщине:
— Когда?
— Сегодня утром.
— А хозяйка?
— Увезли. В морг.

Девочка стояла у единственной оставшейся стены и смотрела на висевшую на стене чудом сохранившуюся фотографию в рамке. Под цветущим деревом две молодые женщины обнимали сидевшую между ними старушку, все трое весело смотрели в объектив фотоаппарата. В одной из женщин Сергей узнал оставшуюся на блокпосту пассажирку.
— Мама, тетя Вера и бабушка Люба, — сказала девчушка.
Сергей снял фотографию.
— Поехали.
Больше им нечего было здесь делать.

Донецк

Фары высвечивали дорогу, машина приближались к Донецку, а Сергей все ещё не знал, куда они едут. Куда везти девчушку? В милицию? В городскую администрацию? Или сразу в детдом? Он оглянулся – кроха сидела на заднем сиденье, прижимая к груди фотографию в рамке — единственное, что осталось у нее от прежней жизни.

Сергей вдруг подумал, что, несмотря на все страшные события, которые пришлось пережить его маленькой пассажирке, он за весь день не видел на её лице ни слезинки. И вспомнил её совсем не детский взгляд. Что же успела пережить эта девчушка, если к своим 7 годам уже выплакала все свои слезы?

— Эй, кроха! — наигранно весело спросил он. — А зовут тебя как?
— Настя.
— А фамилия? Фамилия у тебя есть?
Ответ прозвучал для Сереги громом:
— Я Серегина. Серегина Настя.
«Ну, вот тебе и ответ», — подумал Сергей. Сама судьба указывала ему, куда ехать.

*******************************************************************

…Сергей аккуратно открыл дверь и, стараясь не шуметь, вошёл в квартиру. Вспыхнувший свет ударил в глаза.
— Серёжа… — в голосе матери слышались мука и боль. — Я тебе звоню, звоню, а ты не откликаешься…
— Мобильник потерял.
Женщина молча смотрела на стоявшего в дверях сына, державшего за руку незнакомую девочку.
Серега кашлянул.
— Мам, ты вот все о внучке говорила, так вот — это Настя.
— Здравствуйте, — тихо сказала девочка.

КПВВ* – контрольный пункт въезда-выезда
Пропуск** – для пересечения линии соприкосновения необходим специальный пропуск.
С. 110 УК Украины*** — посягательство на территориальную целостность и неприкосновенность Украины

Источник

Серёгина Настя (из цикла «Украинские хроники»)
Средняя оценка: 5. Голосов: 7

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Подписывайтесь на нас в ЯндексДзен и Google+.
Добавляйте в библиотеку в GooglePlay Прессе.

Нравится
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вас возможно заинтересует...

ДНР: в ВСУ начались расстрелы недовольных военнослужащих

Читать далее →

Подписывайтесь на нас в Фейсбуке

Powered by WordPress Popup

Scroll Up