Loading...
You are here:  Home  >  История  >  ВОВ  >  Current Article

В Катыни немцы расстреляли польских полицаев

Опубликовано: 01.10.2017  /  Нет комментариев

До этого эти поляки охраняли и расстреливали советских военнопленных

В результате Освободительного похода Красной Армии, в ходе которого удалось частично вернуть территории, утраченные в результате отторжения от России по итогам первой мировой войны Привислинского края, на нашей территории оказалось 130 242 польских военнослужащих. Советский Союз как нейтральная сторона в начавшейся второй мировой войне был вынужден их интернировать . В противном случае это было бы расценено как нарушение нейтралитета.

Освоюодительный поход. Наш танкист раздаёт советские газеты жителям освобождённого городка.

Освоюодительный поход. Наш танкист раздаёт советские газеты жителям освобождённого городка.

После окончания Польской кампании Вермахта этнических украинцев и белорусов, имевших жильё на территории, отошедшей к СССР, распустили по домам. Три с набольшим тысячи этнических литовцев из отошедшего к Литве Виленского края передали литовскому правительству, и к 3 ноября 1939 года в СССР осталось 43 255 польских военных, из которых 8470 человек были офицерами, полицейскими, осадниками или военными чиновниками. Их распределили по трём лагерям: Козельскому (в Оптиной пýстыни), Старобельскому (ныне на оккупированной украинскими силами части территории ЛНР) и Осташковскому. В последнем, расположенном на одном из островов озера Селиге́р на территории располагавшийся на территории Нило-Столобенской пýстыни, содержались не военные, а жандармы, полицейские и так называемые осадники – отставные военные, получившие поместья на оккупированных Польшей наших территориях. Состав этого лагеря был таким: 5033 полицейских, 150 служащих тюрем, 40 жандармских чинов, 41 человек из корпуса пограничной охраны, 27 осадников и 8 юнаков – польских юнкеров. То есть, 5299 человек. Если вычесть от число из тех самых 8740, то у нас останутся 3441 армейский офицер и генерал.

katyn

В настоящее время считается, что все эти три лагеря были ликвидированы в апреле 1940 года, а всех содержавшихся в них поляков расстреляли в Катынском лесу под Смоленском. Однако лагеря продолжали существовать, и происходящее в них докладывалось заместителю народного комиссара внутренних дел Союза ССР комиссару государственной безопасности 3-го ранга Всеволоду Николаевичу Меркулову. Так, 26 октября 1940 года начальник Управления по делам военнопленных и интернированных (УПВИ) НКВД СССР капитан ГБ Пётр Карпович Сопруненко докладывал о том, что 22 октября 1940 года в Козельском лагере покончил жизнь самоубийством путем повешения интернированный кадровый капитан бывшей польской армии Юзеф Михайлович Василевский. Это спецсообщение было составлено на основе внеочередного политдонесения комиссара Козельского лагеря М.М. Алексеева от 23 октября 1940 года (РГВА. Ф. 1/п. Оп. 2в. Д. 5. Д. 160-161). В записке сообщалось, что самоубийство было вызвано запретом на переписку с роднёй, проживавшей в Люблинском воеводстве. Дело в том, что в марте 1940 года полякам запретили переписку с родственниками, оставшимися в генерал-губернаторстве или в областях, присоединённых к Рейху. Почему же её запретили? Да потому что Германия продолжала требовать поляков себе, и чем больше писем приходило в Польшу, тем больше заявок на передачу военнопленных поляков приходило от немцев.
Однако запрет переписки позволил скрыть от немцев лишь ещё не выявленных ими поляков. Выявленных же пришлось передать немцам . Эта передача как раз и происходила в течение апреля 1940 года. Одни поляки отправлялись к немцам с радостью, другие, в основном польские евреи, писали рапорты об оставлении их в СССР. Вот одно из таких писем:

«Прошу не передавать меня каким-либо германским или нейтральным властям, а предоставить мне возможность остаться и работать в Советском Союзе. К этой просьбе у меня имеются следующие основания:
1) Я до сих пор был аполитичен, но в последнее время ближе познакомился и сильно притянут идеологией страны социализма. Я не сомневаюсь, что лично сумею с честью выполнить долг советского гражданина.
2) Я по специальности и образованию инженер текстильной промышленности и не сомневаюсь, что мои знания и опыт могут оказаться весьма полезными стране Советов.
3) Я еврей и до сих пор был подвергнут национальному гнету, что позволяет мне вполне оценить политику национальной свободы Советского Союза».

(Альтман Георгий Соломонович)

 

Вместе с тем, лагерными оперативниками Козельского лагеря было отмечено: «Кадровый офицерский состав польской национальности заявлений оставаться в СССР не пишет. В связи с начавшейся 3 апреля 1940 г. отправкой военнопленных из Козельского лагеря, большинство офицеров довольны тем, что дождались освобождения из «рабского плена». Правда, некоторые офицеры мечтали попасть в Румынию, перебраться оттуда во Францию и победив Германию, выступить против СССР и восстановить Польшу от Одера до Днепра. Перед отправкой в Германию отправляемым сделали прививки против брюшного тифа и холеры.
Для передачи поляков немцам были созданы четыре распределительных пункта: Брест, Подволочиск, Буск и Кобрин. Там, при пересечении демаркационной линии, поляков обязывали подписывать декларацию о лояльности германским властям. Генералы Мечислав Минкевич и Хенрик Сморавинский, сами находившиеся среди военнопленных, издали распоряжение, чтобы никто из военнопленных офицеров на распределительных пунктах не подписывал никаких деклараций и чтобы все офицеры требовали отправки в нейтральные страны., откуда можно было бы переправиться в Сирию к генералу Вейгану, армия которого вот-вот начнёт наступление на русское Закавказье. Подписавших декларацию, каковых было меньшинство, отправляли домой, остальных – в лагеря военнопленных на территории рейха и генерал-губернаторства. Взамен немцы выдавали нам пленных белорусов, попавших к ним в октябре 39-го. Одновременно с этим Гитлер подписал декрет об освобождении польских военнопленных и переводе их на положение гражданских иностранных рабочих и отправке в промышленность и сельское хозяйство Рейха. Это происходило путём принуждения военнопленных к подписанию трудовых контрактов с отдельными предприятиями и лицами. С этого момента военнопленные лишались опеки со стороны Международного красного креста, за ними устанавливался контроль Гестапо.
После разгрома Франции в Москву стала стекаться информация о подготовке Германии к войне против СССР, и 2 ноября 1940 года Берия направил Сталину записку, в которой впервые предложил создать польскую дивизию. На тот момент в наших лагерях находилось 18 297 военнослужащих, в том числе: двое генералов — дивизионный генерал Мариан Юзеф Янушайтис (1889—1973) и бригадный генерал Мечислав Людвик Боруто-Спехович (1894—1986), 39 полковников и подполковников, майоров и капитанов — 222, поручиков и подпоручиков — 691, младшего комсостава — 4 022, рядовых — 13 321. Помимо этого, во внутренней тюрьме НКВД СССР находилось тогда 22 офицера бывшей польской армии, арестованных органами НКВД как участники различных антисоветских организаций, действовавших на территории западных областей Украины и Белоруссии. В числе них был будущий командир 2-го Польского корпуса генерал Андерс.
22 июня 1941 года, в день нападения гитлеровской Германии на СССР, Берия утвердил план эвакуации польских военнопленных и интернированных. В соответствии с ним 909 офицеров должны были перевести из Козельского лагеря в Грязовецкий.
Таким образом, Козельский лагерь на момент нападения на нас Германии ещё существовал. 2 июля, согласно документам, все поляки из Козельского лагеря прибыли в Грязовец.
11 июля 1941 года на совещании в Лондоне посол СССР в Великобритании Иван Михайлович Майский (этнический поляк, настоящее имя Ян Лоховецкий), министр иностранных дел Великобритании Иден и польский премьер В. Сикорский приняли решение о создании в СССР польской армии в виде автономной единицы, в оперативном отношении подчинённой Верховному командованию СССР.
14 августа 1941 года было подписано военное соглашение, которое предусматривало создание в кратчайший срок на территории СССР польской армии для борьбы против гитлеровской Германии совместно с войсками СССР и иных союзных держав. В соответствии с соглашением, общая численность польских воинских частей в СССР была определена в 30 тыс. военнослужащих. Для подготовки польской армии СССР предоставил польской стороне беспроцентный заём в размере 65 миллионов рублей, впоследствии увеличенный до 300 миллионов рублей. Только в сентябре и октябре 1941 года СССР передал «армии Андерса» вооружение для одной пехотной дивизии: 40 артиллерийских орудий, 135 миномётов, 270 станковых и ручных пулемётов, 8451 винтовку, 162 пистолета-пулемёта, 1022 пистолета и револьвера.
В октябре 1941 года бывший премьер-министр Польши, сотрудник польского посольства в Москве Леон Козловский, зачисленный в армию Андерса по личному распоряжению генерала Андерса, получил от него командировочное удостоверение и выехал в Москву, после чего вместе с двумя офицерами-сопровождающими перешёл линию фронта и перешёл на сторону немцев. Он-то и предложил гитлеровцам устроить такую провокацию, которая раз и навсегда поссорит польский и русский народы и сделает поляков верными союзниками Гитлера в борьбе с русскими и евреями. Поначалу от предложения Козловского фрицы высокомерно отмахнулись, считая, что победят нас и без этого, но после Сталинграда немцам стало ясно, что войну теперь они уже точно не выиграют, и весь вопрос состоит в том, на каких условиях будет заключён мир, и одним из козырных тузов в этой игре стал польский вопрос.
И тут немцы вспомнили, где на оккупированной территории СССР есть массовые польские захоронения. Дело в том, что в восьми километрах западнее Смоленска есть зона отдыха «Красный Бор». Сейчас это большое лечебно-профилактическое учреждение, а тогда, во время оккупации, в Красном Бору находилась немецкая разведывательная школа «Сатурн» – тот самый, о котором написал свою трилогию Василий Ардаматский, и по которой была снята серия художественных фильмов «Путь в “Сатурн”», «Конец “Сатурна”» и «Бой после победы». Там же была построена ставка Гитлера «Беренхалле» – Медвежье Логово. Строили её советские военнопленные. Вскоре после занятия Смоленска немецкими войсками, в августе 1941 года, в конце 1-й Красненской улицы  для русских военнопленных был создан лагерь, под номером 126, в котором содержалось несколько десятков тысяч военнопленных командиров и красноармейцев. Это был не лагерь, приспособленный к содержанию пленных в сколько-нибудь человеческих условиях, а, по общему отзыву, какой-то загон, где люди жили в помещениях без окон и дверей, в условиях неописуемой скученности.  Охраняли же этот лагерь поляки – в основном те самые, которые некогда были в нашем плену.

Дело в том, что во время Освободительного похода наши брали в плен не только армейских поляков, но и поляков, служивших в полиции и пограничной страже. А именно из этих категорий немцы сразу после начала оккупации стали формировать польскую вспомогательную полицию, и когда в апреле 1940 года часть бóльшую часть поляков передали немцам, бывших полицейских и стражников стали сразу же зачислять в полицаи. Тех из них, кто действительно мог бороться с преступностью, зачисляли в так называемую синюю полицию, которой выдавались полицейские мундиры, но бóльшая часть, не имевшая криминалистического опыта, зачислялась в польские полицейские батальоны. Туда же набирали добровольцев из других категорий военнопленных. Сначала эти батальоны были вооружены трофейным советским оружием, но затем, с целью упрощения материального снабжения, их обеспечили карабинами, пистолетами-пулеметами и ручными пулеметами германского производства. Немцы привлекали поляков к облавам, паспортному контролю, охране периметров еврейских гетто, а также к охране и расстрелу русских военнопленных. Один из таких батальонов, названный рабочий батальон № 537 и охранял контингент советских военнопленных, работавший на строительстве Медвежьего Логова. В его состав были включены и те польские военнопленные, которых не успели эвакуировать с территории, оказавшейся в оккупации.

Когда строительство подошло к концу, полякам было приказано расстрелять русских, что они с радостью выполнили, но после этого настал и черёд поляков.
Далеко от места их отводить не стали – расстреляли на месте бывшего пионерлагеря, непосредственно примыкающего с запада к «Красному Бору».
Гестаповцы связывали им руки, накидывали на голову шинель и обматывали её другим концом той же верёвки, которой были связаны руки. В таком положении их подводили к краю ямы и стреляли им в затылок. Здесь надо сказать, что такая методика в расстрела сильно отличается от той, которая применялась в НКВД – у нас стреляли не в затылок, а в основание черепа.
И вот, когда сразу после Сталинграда немцам понадобились изрядно подгнившие польские трупы, немцы начали их откапывать. К закопанным прошлогодним трупам они добавили свежеубиенных генералов – того самого Сморавинского, а также генерала Бронислава Богатыревича, которые до этого содержались один в берлинской Шпандау, а другой дрезденском Кёнигштайне. «Нашли» немцы и документы тех поляков, которые, как потом оказалось, на самом деле были живы. Так, живым оказался поручик Збигнев Богуцкий, который впоследствии воевал в 1-й польской пехотной дивизии имени Тадеуша Костюшко.
Некоторым откопанным полякам насовали в шинели советских газет, датированных апрелем 1940 года, как будто, находясь в наших лагерях, поляки читали по-русски «Правду», «Известия» или «Красную Звезду».
Были сфабрикованы письма от родственников и даже дневники польских офицеров, которые они якобы вели чуть ли не до самого расстрела. В сфабрикованном дневнике майора Адама Сольского последняя запись вообще сделана якобы перед самым расстрелом. Майор якобы пишет о том, что расстрельная команда отобрала у него часы и обручальное кольцо. Странно при этом, что она не отобрала у него дневник и карандаш. Всего в Козьих горах на 2815 опознанных трупах было найдено 3184 предмета, позволявших установить личность погибших, чего НКВД, если бы расстрелы поизводил он, допустить никак бы не мог.
13 апреля Берлинское радио объявило о раскрытии очередного русского злодеяния:

« Нами получено срочное сообщение из Смоленска. Жители области указали немецким властям место, где большевики проводили акции массового уничтожения и где ГПУ ликвидировало 10000 польских офицеров. Представители немецких властей отправились в указанное место, именуемое Козья Гора, — это метеорологическая станция в 10 километрах восточное Смоленска. Была обнаружена могила шириной 28 метров, в ней находились 3000 трупов польских офицеров, уложенных друг на друга в двенадцать слоев. На офицерах было обычное обмундирование, некоторые связаны, у каждого — пулевое отверстие в затылочной части».

Это сообщение тут же, как и ожидали немцы, привело к разрыву с Москвой польского эмигрантского правительства. Владислав Сикорский выступил с резкими обвинениями в адрес СССР, требуя от Черчилля разрыва отношений со Сталиным. Через несколько недель, 4 июля 1943 года генерал брони Сикорский, его дочь Зофья и начальник штаба бригадный генерал Тадеуш Климецкий погибли в авиакатастрофе близ Гибралтара. Выжил лишь пилот-чех Эдуард Прчал, который так и не смог внятно объяснить, почему в этот вылет он надел спасательный жилет, хотя обычно не делал этого.
Когда территория Смоленской области вновь перешла в наши руки, на место немецких раскопок отправилась комиссия, которую возглавил генерал-лейтенант (позднее – генерал-полковник) медицинской службы академик Николай Нилович Бурденко.

Способ, которым расстреливали немцы идентичен тому, которым расстреляны поляки в Катыни – тот же выстрел в затылок, те же связанные руки, тот же Walter PPK.

Способ, которым расстреливали немцы идентичен тому, которым расстреляны поляки в Катыни – тот же выстрел в затылок, те же связанные руки, тот же Walter PPK.

«Я, в бытность мою в Орле как член правительственной комиссии раскопал почти 1000 трупов и нашел, что 200 расстрелянных советских граждан имеют те же самые ранения, что и польские офицеры», – писал Бурденко Молотову. Удивительное однообразие ранений и локализация выстрела в очень ограниченной части затылочной кости позволяют заключить, что выстрел производился умелой рукой. Бурденко также составил коллекцию из 25 черепов казненных немцами русских граждан для установления несомненного тождества ран с теми, что были обнаружены у трупов в Катынском лесу.
Все расстрелянные поляки, как и русские в Орле и как 700 пациентов психбольницы в Воронеже, были убиты из Вальтеров PPK – точно таких же, как тот, из которого потом якобы застрелился Гитлер. Это был стандартный полицейский пистолет, состоявший на вооружении в Гестапо. Немецкими оказались и те самые верёвки, которыми полякам связывали руки и шею – такой тип шпагата в СССР в те годы вообще не производился.. Да и узел, использовавшийся при связывании, также весьма характерен для гестаповцев.

Способ связывания рук, характерный для гестаповцев. Труп, идентифицирован как подпоручик Якубович Добеслав Стефанович. Труп однако же явно свежий. Раскопан немцами 4 мая 1943 года.

Способ связывания рук, характерный для гестаповцев. Труп, идентифицирован как подпоручик Якубович Добеслав Стефанович. Труп однако же явно свежий. Раскопан немцами 4 мая 1943 года.

Ещё одним проколом немцев было то обстоятельство, что на месте расстрела в довоенные времена был пионерский лагерь Промстрахкассы — так тогда назывались кассы взаимного страхования и взаимопомощи промысловой кооперации. Конечно, в апреле 1940 года он пустовал, но летом того же года, а также летом сорок первого в него завозили пионеров – первая смена уехала из лагеря 20 июня, а 23 должна была заехать вторая, но из-за начавшейся войны не заехала. Вряд ли бы пионеров завозили туда, где на малой глубине были зарыты четыре с лишним тысячи трупов. Но и это ещё не всё: в июне 1940 года на госдаче в Козьих Горах, на окраине того самого леса, в 400 метрах от захоронения, ловили рыбу члены Политбюро Ворошилов и Каганович.
Помимо офицеров – а Козельский лагерь был чисто офицерским – среди трупов были и нижние чины, и гражданские, и даже одна женщина. Даже по немецким документам «…из 4143 эксгумированных немцами трупов, 688 трупов были в солдатской униформе и не имели при себе никаких документов, а около 20% всех эксгумированных составляли люди в гражданской одежде».
Самым же наглядным свидетельством того, что поляки были расстреляны уже при немцах, оказались найденные в карманах трупов денег генерал-губернаторства, хождение которых началось в оккупированной немцами Польше 8 мая 1940 года. Причём обнаружены они были ещё поляками, приглашёнными немцами в качестве свидетелей. Нашей же комиссией были найдены даже имперские кредитные банковские билеты, то есть, немецкие оккупационные деньги, которыми немцы расплачивались с поляками за охрану и расстрелы русских военнопленных.

Майор Адам Сольский в 1939 и «Игнат» в 1944 году

Майор Адам Сольский в 1939 и «Игнат» в 1944 году

Однако все эти косвенные улики перекрывает свидетельство выжившей жертвы Катынского расстрела. Дело в том, что один из расстреливаемых польских офицеров Вацлав Пых (Wacław Pych), получив пулевое ранение в затылок, выжил и сумел выбраться из общей могилы и добраться до партизан, вместе с которыми вскоре оказался в расположении советских войск. Ещё в 1953 году он выступил в польской печати тогда ещё народной Польши с разоблачением передач «Свободной Европы», в которых рассказывалось  о якобы проведённых Советами польских расстрелах. У Пыха не было причин любить Советский Союз: сначала он был в лагере для польских военнопленных, потом оказался в лагере для бывших коллаборационистов, и лишь незадолго до смерти Сталина его вместе с другими такими же поляками, которые воевали за немцев или сотрудничали с немцами на нашей территории, отпустили домой в ПНР. Таких поляков на момент окончания войны набралось 60 тысяч 280 человек.

То, кого расстреляли немцы, для нашей комиссии не было секретом, но отвергая обвинения сначала немцев, а потом и Запада, всей правды решили не раскрывать: расстрелянные немцами польские коллаборационисты выглядели столь неприглядно, что рассказ правды о них испортил бы отношения с поляками ничуть не меньше, чем признание в том, что поляков расстреляли мы. Однако замалчивание того, что расстреляны были именно польские полицаи, не позволило нам доказать в Нюрнберге, что поляков расстреляли именно немцы.

Труп, одетый в майорский мундир, названный немцами трупом Адама Сольского.

Труп, одетый в майорский мундир, названный немцами трупом Адама Сольского.

Нашёлся после войны и автор дневника Адам Сольский (Adam Teofil Solski). Нашёлся он, правда, там под другой фамилией. Дело в том, что будучи уроженцем Милятичей, что в окрестностях Львова, Сольский не подлежал передаче в Германию. Поэтому ещё в Козельске он назвался именем умершего солагерника, уроженца города Липно Варшавского воеводства, заявив, что прошедшей ночью скончался не поручик запаса Иосиф Александрович Шульц, а майор 57-го пехотного полка Адам Марьянович Сольский. Немецкая фамилия новоиспечённого Шульца, которую он теперь писал не Szulc, а Schultz, позволила ему войти в доверие к немцам, и те охотно взяли его в полицаи. В 1943 году по заданию немцев Юзеф Шульц вступил в подразделение NSZ под командованием английского шпиона Леонарда Зуб-Здановича, который был высажен с парашютом англичанами в рамках спецоперации «Smallpox» был десантирован на территории Западной Украины. Затем уже под псевдонимом «Игнат» он был замечен на Виленщине в составе 5-й партизанской бригад Армии Крайовой, которая под предводительсвом майора Зигмунда Шендзеляжа (польск. Zygmunt Edward Szendzielarz) занималась разбоем на литовских хуторах, да помогала немцам уничтожать в лесах у озера Нарочь партизанскую бригаду имени Ворошилова.

Упоминание о Юзефе Шульце есть и в воспоминаниях боевика Армии Крайовой Эдварда Ярковского, также воевавшего в бригаде Шендзеляжа.

«Игнат» во главе колонны 5-й партизанской бригады Армии Крайовой в Виленском крае, весна 1944 года.

«Игнат» во главе колонны 5-й партизанской бригады Армии Крайовой в Виленском крае, весна 1944 года.

С июня 1944 года под началом всё того же Зуб-Здановича Шульц воевал в составе так называемой бригады Святого Креста. В марте 1945 года через территорию протектората Богемия он вместе с бригадой ушёл на запад, и был принят на службу во 2-й Корпус Войска Польского под командованием генерала Андерса в Италии. В 1946 году бывший Адам Сольский эмигрировал в Великобританию, а в 1952 переехал в США.

После войны Адам переехал в США, и на тот момент, когда Горбачёв решил признать вину Нашей Страны в Катынском расстреле, Адам Сольский был ещё жив и преспокойно проживал в Нью-Йорке. Умер он в 1994 году в 99-летнем возрасте. Пока он воевал и бандитсвовал под чужой фамилией, его жена Леонтина и дочь Ева считали отца убитым русскими большевиками.

Пани Сольска и её дочь Ева, которые до конца жизни думали, что Адама Сольского убили русские.

Пани Сольска и её дочь Ева, которые до конца жизни думали, что Адама Сольского убили русские.

В Козельском лагере оказался и брат Сольского Казимир, который тоже числится среди расстрелянных. На самом же деле, он также вступил в армию Андерса, но умер в госпитале в Бузулуке получив ранение в пьяной драке, возникшей среди польских офицеров. Сын Казимира Сольского, думавший, что его отец был убит в Катыни, был включён в состав польской делегации, летевшей в Смоленск на президентском самолёте. 10 апреля 2010 года самолёта Ту-154М с этой делегацией из-за произведённого американскими спецслужбами переориентирования спутниковой навигационной системы GPS, установленной на борту авиалайнера, потерпел катастрофу.

Источник

В Катыни немцы расстреляли польских полицаев
Средняя оценка: 4.7. Голосов: 23

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Нравится
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вас возможно заинтересует...

ГЕНОЦИД РУССКОГО НАРОДА О КОТОРОМ НЕ ПРИНЯТО КРИЧАТЬ

Читать далее →

Подписывайтесь на нас в Фейсбуке

Powered by WordPress Popup

Scroll Up