Loading...
You are here:  Home  >  История  >  Current Article

Величие и трагедия Афанасия Никитина

Опубликовано: 09.08.2016  /  Нет комментариев

Народная молва рассказывает следующую версию создания памятника Афанасию Никитину в Твери. Шёл 1955 год. В СССР готовились к официальному визиту премьер-министра независимой Индии Джавахарлала Неру, который, якобы, высказал желание возложить цветы к памятнику Афанасия Никитина в Калинине. А памятника не было даже в проектах. И тогда был найден очень оригинальный выход – установили памятник, который должен бы стоять в другом городе, в Новгороде, и олицетворять другого известного, а вернее, былинного русского купца – Садко. Тем более что никаких портретных изображений ни Никитина, ни тем более Садко, не было.

Вот так, не совсем обычно, в Твери появился самый красивый памятник и посещаемый.
На открытие памятника приезжала и индийская делегация во главе… с послом республики Индия в СССР К. П. Ш. Меноном.
Памятник был создан скульпторами С.М. Орловым и А.П. Заваловым по проекту архитектора Г.А. Захарова. Это был первый, но, как показала жизнь, далеко не последний памятник нашему великому земляку.
Хождение или хожение – в древнерусской литературе жанр путешествия, в котором обычно рассказывалось о поездке к святым местам. «Хожение за три моря» Афанасия Никитина – это путевые заметки, созданные во время деловой поездки, поэтому они и занимают особое место в литературе.
Тверской купец Афанасий Никитин, совершивший своё путешествие в Индию в период, по одним данным с 1466 по 1472, по другим данным с 1468 по 1474 годы, был в полном смысле этого слова великим путешественником, одарённым писателем и… величайшим авантюристом.
Как и большинство его современников и соотечественников, Афанасий Никитин был человеком глубоко верующим, и в первую очередь именно его вера была испытана его же путешествием.

 

Для такого рискованного мероприятия необходимо было благословение. И оно было получено: «И пришёл в Калязин монастырь к Святой живоначальной Троице, к Святым мученикам Борису и Глебу. И у игумена Макария и святой братии получил благословение». Другой великий наш земляк Игумен Макарий родился в селе Грибково (Кожине) близ города Кашина в семье боярина Василия Кожи в 1400 году. После смерти родителей и супруги он был пострижен в Никольском Клобуковом монастыре г. Кашина, из которого вскоре удалился и основал свой монастырь. Преподобный прожил долгую жизнь и скончался в 1483 году. Мощи его обретены в 1521 году, которые до уничтожения монастыря в 1939 году хранились в его обители. В 1521 он был канонизирован. Это был великий подвижник, который пользовался огромным авторитетом и уважением среди своих современников. Благословение такого человека дорогого стоило, а вот как им распорядился Афанасий Никитин, мы узнаем несколько ниже.
Изначально путешествие готовилось основательно, в котором политические и торговые интересы взаимно дополняли друг друга. Дело в том, что Афанасий Никитин ехал вместе с московским послом Василием Паниным, который направлялся к правителю туркменских племён, воевавших в то время с Османской Турцией. Да и сам Никитин был человеком опытным и много до этого поездившим и повидавшим. Но судьба, как это часто бывает, внесла свои коррективы, превратив хорошо продуманное предприятие в путешествие авантюриста-одиночки. Под Астраханью на караван напали татары и разграбили его. «А меньшее наше судно у еза застряло, и они его тут же взяли да разграбили, а моя вся поклажа была на том судне». На судне, а не на ладье…
Интересно, что с Афанасием было ещё шесть москвичей и шесть тверичей, которые, по всей видимости, также планировали побывать в дальних странах. Но утрата имущества в самом начале пути для многих сделало такое путешествие бессмысленным.
«И мы, заплакав, разошлись, кто куда: у кого что есть на Руси, и тот пошёл на Русь; а который должен, и тот пошёл, куда его глаза повели». Всё это в полной мере относилось к самому Никитину. Ведь для путешествия он занял под проценты крупную сумму денег, а так как по законам того времени как неплатёжеспособный должник при возвращении он и его семья неизбежно будут рисковать не только своей свободой, но и жизнью, то Никитин решает продолжить путешествие, но уже на свой страх и риск. Если б он только знал, какую цену ему придется заплатить за такое решение!
Весь остальной путь своего путешествия Никитин прошёл пешком, проехал на коне или проплыл на попутных кораблях.
Потеря практически всего имущества была, к сожалению, лишь началом его злоключений, которые длились, без малого долгих шесть лет. Хотя, разумеется, были и у него маленькие радости…
Самым страшным испытанием для него было испытание верой, которое началось практически сразу. Ему обещают вернуть его единственную ценность – коня, предлагают деньги, но при условии, что он перейдёт в ислам. На размышления дают четыре дня…
В первый раз трагедии удалось избежать, но уже тогда, наверное, у Никитина, появилось осознание неизбежности повторения подобной ситуаций и впредь. По большому счёту, у него не было выбора, если он хотел остаться в живых и довести своё рискованное предприятие до конца. Ведь он был совершенно один и, чтобы выжить, должен был пойти на самый тяжёлый для верующего человека компромисс – на компромисс со своей совестью.
Эта книга не просто описание его путешествия, но и книга-предостережение для всех христиан, которые решаться на подобное. Именно так и нужно понимать его слова: «Братья русские христиане, кто хочет пойти в Индийскую землю – оставь веру свою на Руси…».
По всей видимости, Никитин сначала просто делал вид, что принял ислам. Но вскоре он уже зовётся на местный манер – Юсуфом Хоресани, затем начинает соблюдать обряды ислама. Годы на чужбине тянутся долго, и вскоре Никитин пишет, что «забыл всю веру христианскую». Через всю книгу пронёс Никитин эту душевную боль вероотступничества: «А иду я на Русь с думой: погибла вера моя…».
В муках пытается Никитин сохранить свою веру, даже когда он молится по местным обычаям, то старается молиться Христу и «другого никакого имени не призывал». Но сам себя не обманешь, и вновь рука его выводит страшные слова: «Я же, рабище божий Афанасий, сожалею о вере христианской». И каждый раз, начиная молитву по-русски, он как бы незаметно для себя переходит на мусульманскую молитву. И так повторяется несколько раз. Но особенно заметно это проявилось в конце его путевых заметок…
Нет сомнения, что Афанасий Никитин сколько мог старался, хотя бы в душе, оставаться православным христианином, но жестокая действительность диктовала свои условия: «Горе мне, окаянному, с пути истинного сбился и не знаю уже, по какому пути пойду».
В предисловии к изданию «Хожения за три моря Афанасия Никитина» (М., «Советская Россия, 1980 г.) Н.И. Прокофьева высказывает предположение, что у Никитина «сложилось представление о боге не какой-то одной религии, а о боге вообще для человечества». Видимо, для такого утверждения сам факт вероотступничества давал право. В своих предположениях Прокофьева пошла ещё дальше: «Был ли Афанасий Никитин последовательным выразителем реформистских и еретических идей своего времени, или его воззрения носили черты стихийного религиозного свободомыслия, сложившегося на основе собственного жизненного и религиозного свободомыслия, мы не знаем». Внимательное прочтение исходного текста убеждает нас в том, что переход в ислам был вынужденным и исключительно болезненным шагом, обусловленным жизненной необходимостью, а не чем-то иным, о чём говорит Н.И. Прокофьева.
Заметим, что немного позже в такой же ситуации оказался итальянский путешественник Никола де Кости, посетивший Индию в конце XV века. Он был также вынужден принять магометанство.
К теме религии мы ещё вернемся, а пока зададим себе простой вопрос, как вообще столько лет смог Афанасий прожить в чужих краях? Конечно, после продажи его единственного достояния – коня, деньги у него были, но они нужны ему были для дела, и он не мог позволить себе их просто «проесть».

 

И здесь нашему земляку помогла одна удивительная местная традиция, о которой упоминается в хожение. «А жёны их со своими мужьями спят днем, а ночью ходят спать к чужестранцам, да спят с ними, да дают им корм и приносят с собой сахарную еду и вино сахарное, да кормят и поят гостей, чтобы их любили, а любят гостей людей белых, потому что их люди очень черны. А зачнет жена от гостя дитя, и мужья дают корм. А родится дитя белое, тогда гостю пошлины триста тенек…». Слова Никитина не вызывают сомнения, так как об этом же спустя 25 лет писал и португальский мореплаватель Марко Поло. Так что способ выживания, а может быть и заработка, был найден. Оставалось главное – отыскать то, зачем он сюда пришёл.
Афанасий Никитин был купцом, а это значит, что он был деловой человек и по Индии мотался он с вполне осознанной целью – ему нужно было не только расплатиться с долгами, но при хорошем стечении обстоятельств, он должен был ещё и заработать на этом путешествии.
То, что Никитин искал нужный товар, никакого сомнения не вызывает. Это было его основной задачей – найти нечто, что можно было бы потом выгодно продать на Руси. И здесь поначалу его ждало разочарование: «Меня обманули псы басурмане, сказывали, что много всего нашего товара, а для нашей земли нет ничего…».
Но не такой был Никитин человек, чтобы отступать. Неудачи лишь удваивают его энергию, и вскоре он уже пишет о шёлке, сандаловом дереве и жемчуге. Но и это его не устраивает, и он продолжает свои поиски.
Справедливости ради надо сказать, что время от времени Никитин интересуется довольно экзотическим товаром: «А рабы и рабыни-наложницы дешевы… чёрная-пречёрная… маленькая, хороша».
Вскоре новая находка – фарфор, «продают его на вес, дёшево». Но это тоже не то, что нужно, хотя уже явно чувствуется, что Никитин понял – он на правильном пути, и это для него главное. Спустя столько времени он уже точно знает, что ему надо, поэтому даже рубины, хрусталь и агаты упоминаются лишь вскользь.
«Кто ищет, тот всегда найдёт», – гласит народная мудрость. Его поиски продолжались в течение почти четырёх лет, и в конце концов он нашёл то, что ему было надо. Никитин нашёл свой товар – алмазы!
Он подробно описывает всё, что касается алмазов – где добываются, столько стоят и т.д. Эта тема его явно интересует. Так подробно он не пишет ни о чём другом и, может быть, напрасно. Хотя, как человек опытный, он уже не раз прибегал к оригинальному приёму, когда наиболее рискованные мысли записывались не по-русски.
Но какой ценой ему далась его находка! Что пришлось пережить Никитину на чужбине, можно представить по короткой, но характерной реплике: «А все чёрные люди злодеи, а женки все бляди, колдуны да воры, да обман, да зелье, господ морят ядом».
А как измерить душевную травму, как замолить грех вероотступничества!
Предположение о том, что Никитин стал мусульманином, косвенно подтверждают и исследования его маршрута. Так Сергей Кутейников отметил, что Никитин в основном перемещался по территориям подконтрольным мусульманским правителям.
Однако цель столь долгого и рискованного предприятия достигнута, а это значит, пора возвращаться. Но и дорога домой не оказалась для Никитина прямой и скорой.
Позади остаются берега Африки, Аравийский полуостров, территории современных Ирана, Ирака и Турции. Именно здесь, в Трабзоне, его опять обыскивают: «…и что было мелочи хорошей, всё выграбили». Но, по всей видимости, не нашли самого ценного, так как искали другое – грамоты, т.е. официальные письма.
И вот уже Чёрное море и Крым. Вздох облегчения вырывается из груди нашего соотечественника, ведь это уже знакомые земли: «Божьей милостью пришел я в Кафу за 9 дней до Филиппова поста». Это случилось 5 ноября 1474 года. И добавляет: «Бог творец».
Заметим, что скорее всего в Кафе Никитин оказался неслучайно, ведь до 1575 года она была во власти генуэзцев, и здесь было даже русское подворье.
На этом описание путешествия, практически, заканчивается. Практически, но не совсем. Афанасий Никитин завершает своё произведение удивительным во всех отношениях абзацем, который, наверное, ставит точку в высказанных выше сомнениях о вероисповедании Афанасия Никитина: «Милостиею Божиею преидох же три моря. Дигерь Худо доно, Олло перводигерь дано. Аминь! Смилна рахмам рагим. Олло акьбирь, акши Худо, илелло акшь Ходо. Иса рухоало, ааликъсолом. Олло акьберь. А илягаиля илелло. Олло перводигерь. Ахамду лилло, шукур Худо афатад. Бисмилнаги рахмам ррагим. Хуво могу лези, ля лясаильля гуя алимуль гяиби ва шагадити. Хуя рахману рагиму, хубо могу лязи. Ляиляга иль ляхуя. Альмелику, алакудосу, асалому, альмумину, альмугамину, альазизу, алчебару, альмутаканъбиру, алхалику, альбариюу, альмусавирю, алькафару, алькалъхару, альвазаху, альрязаку, альфатагу, альалиму, алькабизу, альбасуту, альхафизу, алльрравию, алмавизу, алмузилю, альсемилю, албасирю, альакаму, альадюлю, алятуфу».
Мы видим, что здесь только первая строчка написана по-русски, всё остальное – это мусульманская молитва или что-то очень похоже на неё.
Вопрос вероисповедания для нас важен и в том смысле, что это вполне могло повлиять на дальнейшую судьбу Никитина, а вернее, привести к столь близкой развязке, которая наступила где-то под Смоленском. Сюда он попадает через Феодосию и Киев. Хотя, вполне возможно, роковым мог оказаться и тот товар, который привёз из Индии Афанасий Никитин или его зашифрованные записи.
Никитин умер под Смоленском – это всего в нескольких днях пути от конечной цели, будь то Москва или Тверь. И это тоже загадка, ведь сегодня мы не можем с уверенностью сказать, куда же направлялся путешественник – в родную Тверь или в соседнюю Москву. Подобное сомнение высказали в своей книге «Русская философская мысль X-XVII веков» М.Н. Громов и Н.С. Козлов. Но эта тайна, скорее всего, так и останется неразгаданной.
В любом случае, трагическая смерть Афанасия Никитина должна иметь логическое объяснение. Маловероятно, что внезапно и своей смертью умер человек, который смог выжить в столь экстремальных условиях в течение нескольких лет. Тем более что в своих путевых заметках он если и жалуется, то на муки духовные.
Всё это не может не привести к мысли, что смерть Афанасия Никитина была насильственной. А то, что всё это произошло практически на пороге дома, делает судьбу Никитина вдвойне трагичной.
По существу, за своё путешествие, сделавшее его имя бессмертным, наш земляк заплатил своей жизнью.
***

 

Сегодня об этом удивительном человеке напоминают три памятника: один в г. Твери, воздвигнутый в 1955 году; другой памятник в 2002 году был установлен в городе Ревданда (Западная Индия). Семиметровая стела, облицованная чёрным гранитом, по четырём сторонам которой золотом выгравированы надписи на русском, хинди, маратхи и английском языках, спроектирована молодым индийским архитектором Судипом Матрой. Памятник построена на местные пожертвования при финансовом участии администраций Тверской области и города Тверь. Есть памятник Афанасию Никитину и в Феодосии (Кафе), установленный в 2008 г.
Но самый главный – это литературный памятник «Хожение за три моря», которое сразу после его смерти русские купцы Гридя Жук и Степан Дмитриев доставили в Москву дьяку великого московского князя Василия Мамыреву, и где оно было включено в московские летописные своды (вторая Софийская летопись) под 1475 годом. Н.М. Карамзин обнаружил список хожения в библиотеке Троице-Сергиевой лавры. И только в 1820 году его текст был напечатан П.М. Строевым в Софийском Временнике.
В своих хожениях Никитин описал всё, что с ним произошло, предельно откровенно и ничего не скрывая, видимо ещё и потому, что он хотел предупредить, предостеречь других. Наверно, это можно назвать своеобразным самопожертвованием. А сама книга может быть понята как книга-исповедь.
Имя Никитина навсегда останется в ряду самих выдающихся путешественников не только России, но и всего мира.
***

К сожалению, путь, проложенный в Индию Афанасием Никитиным и довольно подробно описанный им в «Хожении за три моря», по сути, так и остался невостребованным. Только в 1623 году другой русский путешественник Фёдор Котов воспользовался этим маршрутом, чтобы совершить путешествие в Персию.

 

Библиография:

1. Житие Преподобного и Богоносного отца нашего Макария Калязинского. Тверь, 1864.
2. Древняя русская литература. Составитель Н.И. Прокофьев. М., 1980.
3. Д.С. Лихачёв. «Великое наследие. Классические произведения литературы Древней Руси».
4. М.Н. Виташевская. «Странствия Афанасия Никитина». М., «Мысль», 1972.
5. «Хожение за три моря Афанасия Никитина». М., «Советская Россия», 1980.
6. М.Н. Громов и Н.С. Козлов. «Русская философская мысль X-XVII веков». МГУ, 1990.
7. «Хожение за три моря Афанасия Никитина». Тверь, 2003.
8. В. Грибков-Майский. «Величие и трагедия Афанасия Никитина». Журнал «Реноме», №3 апрель 2007.
9. В. Грибков-Майский. «Величие и трагедия Афанасия Никитина». Газета «Православная Тверь», №7, декабрь 2007.
10. Сергей Кутейников. «Афанасий Никитин». В книге «Неизвестные знаменитости», Старица, 2008.
11. В. Грибков-Майский. «Прошёл я три моря». Газета «Аргументы неделi», №31, 31 июля 2008.
12. В. Грибков-Майский. «Величие и трагедия Афанасия Никитина – Или внимательному читателю «Хождения за три моря». «Независимая газета. Ex-libris». 05.08.2010.
13. В. Грибков-Майский. «Величие и трагедия Афанасия Никитина». Журнал «Бонус», № 8-9-10, 2011.
14. В. Грибков-Майский. «Величие и трагедия Афанасия Никитина». Газета «Мир дипломатии», №10, 2011.
15. В. Грибков-Майский. «Величие и трагедия Афанасия Никитина». Журнал «Русский Дом», №1, 2012.
16. А. Глухов. «В лето 1037…» М., «Советская Россия», 1974.

Источник

Величие и трагедия Афанасия Никитина
Оцените эту новость

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Нравится
  • Опубликовано: 1 год ago on 09.08.2016
  • Последнее изменение: Август 9, 2016 @ 4:29 пп
  • Рубрика: История, Личность
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вас возможно заинтересует...

Вихрь – атаман. Матвей Иванович Платов

Читать далее →

Подписывайтесь на нас в Фейсбуке

Powered by WordPress Popup

Scroll Up