Loading...
You are here:  Home  >  Международная панорама  >  События в мире  >  Current Article

Вилнис Рантиньш: как громили заводы Латвии и кому это было выгодно

Опубликовано: 28.04.2016  /  Нет комментариев

Vilnis_Rantinsh

Большую часть крупных промышленных предприятий, построенных в советское время, можно было спасти, и они работали бы до сих пор – считает промышленник с огромным стажем, руководитель Ассоциации машиностроения и металлообработки Вилнис Рантиньш. Почему не стали? «Скорей всего, это был политический заказ, ведь старой Европе были не нужны латвийские заводы», — говорит он.

 – Начнем с ситуации на остановленном Liepajas Metalurgs. В чем, на ваш взгляд основная проблема?

– По-моему, сама жизнь показала, что инвестор для LM был выбран неправильно. Это предприятие вполне способно существовать без господдержки и даже хорошо работать.

Но чего я лично не вижу, так это стратегии украинских инвесторов завода. Как они собирались развивать завод, где зарабатывать и пр? Должен же быть элементарный план, каким образом работать с прибылью.

Но пока мы видим, что завод работал с огромными убытками, а недавно и вовсе закрылся до лучших времен. Но настанут ли эти времена? С момента появления проблем у LM прошло уже три года, и те ниши, которые занимал завод, уже фактически заняты. Завоевать назад их очень трудно, тем более что бум строительства прошел, и спроса на арматуру большого нет.

В целом ничего хорошего по поводу LM я не прогнозирую. И это печально, ведь LM занимал 3% в общем объеме промышленности в Латвии.

Спасти могли, но не спасли

RÄ«gas porcelāna rÅ«pnÄ«cas teritorija, kur tiek nojauktas tur esoÅās Ä“kas, lai bÅ«vÄ“tu jaunu tirdzniecÄ«bas un izklaides centru "Akropole".

– Если говорить о цифрах, то в начале 90-х, когда еще работали такие гиганты как «Альфа», «РаФ», «ВЭФ», промышленность давала экономике Латвии 42%, сейчас – около 13%. Некоторые считают, что умерло то производство, у которого не было шансов на выживание. Что вы думаете?

– Я сам начинал работать простым слесарем на РАФе, и всю жизнь проработал на промышленным производствах, в том числе советских. Мое мнение однозначное: многие крупные предприятия можно было сохранить. Тот же РАФ, например.

Три года назад в Казахстане я принимал участие в совещании представителей по металлургии. Мне вдруг задали вопрос: «А в Латвии еще производят микроавтобусы?» Я ответил, что нет, больше не производим.

Меня спрашивают: «Ну а производство запчастей хоть осталось?» Я говорю, что его тоже нет, и удивляюсь, мол, зачем вам запчасти и сами машины, у вас же Китай рядом, там можно дешево аналоги «рафиков» покупать.

Мне коллеги из Кахастана объясняют: «Что вы! Даже ваши старые «рафики» намного лучше новых китайских микроавтобусов».

С одной стороны, мне было очень приятно услышать такой отзыв о наших автомобилях, а с другой стороны – неимоверно горько, что все так получилось…

– Но были хотя бы попытки спасти заводы?

– Были, конечно. Помню, как на старом «рафике» в начале 90-х мы просто поехали по Европе, чтобы найти рынки сбыта.

Как действовать по-другому – мы не знали. Интернета не было, телефонов толком тоже, контактов не было, языков не знали, в бизнесе тоже мало понимали, плюс денег не было совсем. Поэтому взяли и просто поехали наобум в Европу.

Но мы хоть что-то пытались сделать! Чуть позже, когда «Раф» еще работал, я поехал на переговоры с компанией «Мерседес». Была реальная возможность собирать в Латвии их модель микроавтобуса МВ100. Такие же переговоры шли с Volkswagen. Но в итоге ничего не вышло…

Как кость в горле

Latviya

– А что помешало?

– Мне трудно сказать. Но точно знаю, что когда в середине 90-х «РАФ» закрылся, был очень большой спрос на микроавтобусы. Думаю, что завод закрылся из-за политических игр.

Но была и другая причина. Многие предприятия после развала СССР нуждались в модернизации и инвесторах. Денег не было, поэтому искали партнеров за границей.

Помню, как на завод электроприборов приехали представители «Сименс», посмотрели, все понравилось. Но когда зашли в ассортиментный кабинет и изучили новые разработки, то желание сотрудничать сразу отпало. И больше никогда не возникало.

– Увидели конкуренцию?

– Да! Скажу открытым текстом: если смотреть чисто со стороны бизнеса, то тот индустриальный потенциал, который был в постсовеской Латвии, старой Европе был как кость в горле.

Мы были очень сильным промышленным игроком в восточной Европе, мы этот рынок знали, связи были налаженные, и это никому кроме нас не было на руку.

В банкротстве многих промышленных предприятий сыграл злую шутку и тот факт, что они стали заложниками сумбурной ситуации того времени. Многим из них пришлось подать на неплатежеспособность, так как деньги за продукцию шли с большим опозданием, а то и не приходили вовсе.

Предприятия должны были государству деньги в виде каких-то неуплаченных налогов и др. Если бы государство могло оценить и войти в положение тогда, многие заводы можно было сохранить. Для этого надо было проявить мудрость, подождав, когда наладятся разрушенные экономические связи.

– Может те люди, которые строили экономику независимой Латвии, просто не понимали, как это надо делать?

– С одной стороны это правда. Мы сами многое что не понимали, все же было новое, и в рыночных условиях мы не знали, как работать. Но это не единственная причина. Было ведь очень большое давление извне…

Вспомните все эти программы по реструктуризации крупных предприятий. Так поступили с тем же ВЭФом: поделили на мелкие части и фактически тем самым его уничтожили.

А как закрывали РАФ! Я туда попал, когда на заводе уже был администратор неплатежеспособности. То, что я увидел там, было тихим ужасом. Резцы на токарных станках бульдозерами просто вывозили на металлолом. В лабораториях на полу валялись ценные инструменты….

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, сколько государстенных денег было просто выброшено на помойку. У администраторов, которые перенимали все эти советские заводы, не было никакой ответственности за то, что они делали.

А все потому, что тогда наше законодательство было разработано таким образом, чтобы выгода предназначалась определенной группе людей. Поэтому много хороших предприятий были просто разворованы.

Да и сейчас с Liepajas Metalurgs ситуация похожая. Этот завод просто некоторым мешает.

– Кому он может мешать?

– Не секрет, что сначала его хотели купить шведы, чтобы потом закрыть. Они сами производили строительную арматуру, и «металлург» им мешал.

С советской промышленностью в Латвии было то же самое – она многим мешала. Поэтому ее больше нет.

Пять причин против заводов

завод3

— В Латвии много говорят о привлечении крупных инвесторов, но почему этого ничего не происходит? Инвесторы готовы открывать в Латвии колл-центры, потратившись на покупку столов и стульев, но не сложные производства.

– Есть ровно пять причин, которые это объясняют. Первая – у нас предприятия не освобождаются от уплаты подоходного налога, если они вкладывают прибыль в свое развитие. У эстонцев такой порядок действует уже лет 15.

Вторая – у нас очень дорогое электричество. Для промышленности оно дороже, чем у скандинавских стран, Великобритании и Германии. Это крайне неправильно. Причем дороговизна связана не столько с зеленой энергией, а с неправильной политикой государства.

Построили ТЭЦ и станции когенерации, которые работают на газе и записали все это в зеленую энергию. В результате эти станции получают государственную поддержку, а наши крупные госпредприятия входят в первые десятки самых прибыльных компаний страны.

Тот же Latvenergo нельзя в этом винить – они же всю прибыль отдают в бюджет. Однако не выгодней ли государству сделать так, чтобы развивалась вся экономика и промышленность в том числе. Потому что с такими ценами на энергию ничего сделать невозможно.

Третья причина – у нас сликшом высокие налоги и пошлины на рабочую силу.

Четвертая – в Латвии очень дорогие деньги. Если крупным предприятиям банки деньги буквально пихают, только возьмите, то для средних условия кредитования очень жесткие и невыгодные. Примерно в полтора раза дороже, чем в Литве и Эстонии.

И пятая – у нас большой дефицит инженерных специалистов. Если построить тут заврд, то кто будет на нем работать?

-Почему в Латвии мало инженеров?

-Потому что уровень знаний молодежи после окончания средней школы слишком низок, чтобы изучать в вузах технические науки. По его наблюдениям, около 50% студентов первых курсов отчисляются из технических вузов потому что «не тянут».

Но ведь на первом курсе вообще нет ничего сложного! А «спасибо» за это нужно сказать в первую очередь Всемирному банку, который в середине 90-х вдруг выдал рекомендацию сделать математику, физику и химию необязательными предметами в школе.

Все, с того времени и началось планомерное снижение уровня знаний у школьников по естественным наукам.

Сейчас в Латвии уже некого принимать в вузы. В технические – тем более.

Поэтому студенты инженерных специальностей практическ все трудоустроены уже на 2 и 3 курсах.

Как изменить ситуацию? Я вижу, что интерес к техническим наукам детям нужно прививать даже не со средней школы. Надо идти еще ниже – в начальную школу или даже детские сады. Там ведь происходит первое закладывание основ математики.

Единственный выход – заинтересовать молодежь, рассказать им, что быть инженером – это очень интересно и престижно.

                                                                                                                                                                                                Ольга КНЯЗЕВА

Источник

Вилнис Рантиньш: как громили заводы Латвии и кому это было выгодно
Оцените эту новость

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Нравится
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вас возможно заинтересует...

Финансовая тирания: «Мы, народ» — сегодня беднейшие слои населения Америки

Читать далее →

Подписывайтесь на нас в Фейсбуке

Powered by WordPress Popup

Scroll Up