Loading...
You are here:  Home  >  Авторская колонка  >  Current Article

Выпускной

Опубликовано: 10.07.2016  /  Нет комментариев

Выпускной.

«Мечтать не вредно –

вредно не мечтать»

Народная Мудрость.

 

Действующие лица:

Станислав Семёнович Пониковский – добрый молодец 15-ти лет, выпускник школы №40 города–героя Севастополя.

ВезельвулСущность Тёмной Нави;

КупидонСущность Светлой Нави.

Кулёва Нина Владимировна – красна девица, выпускница той же школы, 15-ти лет.

ЛилитСущность Тёмной Нави;

КупидаСущность Светлой Нави.

***

 

  1. I. Зачин (подготовка к действию).

1.1 Пониковский С.С.

Лето 108 по Круголету Числобога (7484 от Сотворения Мира[1]) месяц Вейлет[2] день… (для нашего рассказа, поверьте, точный день не имеет никакого значения – скажем так – в конце месяца) означился на Руси, широковещательно названным большевиками СССР. Для тех, кто «не в теме» – переведу на советский календарь – на дворе стоял конец июня 1976 года. Как это ни удивительно, но погода стояла и ни жаркая, и не прохладная – так, в самую точку. Станислав Пониковский, упитанный и розовощёкий гарный хлопец 15-ти лет от роду готовился на выпускной бал, который имел честь быть сотворён в честь окончания полного курса обучения вышеозвученным товарищем в Севастопольской восьмилетней школе40. На момент начала рассказа Станислав Семёнович (как он любил себя называть) стоял в прихожей и пялился на своё отображение в зеркале. Полностью описывать внешний вид Стаса нет – в рассказе «Свидание» я уже описывал его – так что повторяться – уже неинтересно. Всё было как и год назад – за исключением прыщей не только на носу, но и на лице, что приводило отрока в состояние – как бы сказать поточней – «радости».

Стаса радовала не только чистота своей физиономии, но и то, что он, наконец–то,  покинет столь сильно любимую им школу, век бы её не видеть. Его Душа рвалась в просторы предстоящей Жизни и «громадьё планов» складывались как кубики – один на один – в его воображении.

Отметим, что юный выпускник школы был удачно выбрит (без порезов на физиономии), благоухал одеколоном – я уже и не упомню – каким, но не «Тройным» – это точно. Волосы были подстрижены, непокорный чуб был приглажен, но отдельно стоящие – как оловянные солдатики Ганса Христиана Андерсена – стояли непоколебимо и портили всю картину. Усами, как и год назад, Станислав Семёнович был по–прежнему недоволен – так три волосины в два ряда – как у татарского мурзы – тьфу, аж плюнуть хотелось хлопцу – до чего редкие.

Одет юный отрок был в костюм–тройку, заботливо купленный перед этим знаменательным событием родителями, красно–корчневого цвета, который как влитой сидел на довольно внушительной фигуре юнака. Грудь и некоторые другие части тела Стаса под костюмом облегала рубашка из египетского шёлка красного цвета, но галстук отсутствовал, ибо Стас категорически отвергал сей атрибут одежды, видимо как бы предчувствуя, что эту часть одежды ему – уже офицером – придётся таскать на шее 25 лет. На ногах Станислава были чёрные туфли, начищенные до зеркального блеска ещё с вечера предыдущего дня (помните из армейского юмора: «Обувь должна быть почищена с вечера, чтобы утром надеть её на свежую голову!»).

Слева от головы Стаса (и справа в зеркале) маячила голова неизменного «сотоварища и корефана» по проделкам – Везельвул, который также критично оглядывал физиономию и одежду хозяина.

– Не фонтан, Стас, до Бельмондо тебе – как шелудивой сучке – 100 вёрст и всё через тайгу. Чего нафрантился, как иудей перед синагогой. Скромнее надо быть, товарищ, – голосом дедушки Ленина проговорил озорник из преисподней. – О чём задумалась детина?

Детина стояла и думала о предстоящем действии, но как таковое само действие его волновало мало. Больше его волновала встреча со своей – уже бывшей – соседкой по парте Ниной Кулёвой. В мозгу «товарища» мелькали картинки предстоящего свидания, но события годовой давности неизбежно всплывали перед взором Пониковского. Второй раз наступать на грабли ему как–то не улыбалось. И нельзя было сказать, что сероглазая красавица (по мнению Станислава Семёновича) вообще не замечала своего соседа по храму науки. Иногда она даже снисходила до того, что после уроков, возвращаясь домой, милостиво разрешала обалдевшему от свалившегося на него с Небес счастья Стасу донести свой портфель.

30 декабря 1975 года Нина даже великодушно не отвергла предложение Стаса проводить её после новогоднего утренника (который завершился где – то около 21.00) до дверей квартиры – дабы хулиганьё, которыми Северная в те светлые времена застоя (и к которому – как это и ни печально – кое–кто из учителей относил и Пониковского) кишела – правда по сравнению с нынешними хулиганами – те, «застойные», были почти что невинными овечками – не обидели самую красивую, самую нежную, саму привлекательную, самую волнующую, самую желанную, самую милую, самую единственную и т.п. и т.д. (всё – таки велик и могуч Русский Язык – сколько определений и эпитетов можно подобрать влюблённому молодому человеку для описания предмета своей страсти – и всё равно их будет недостаточно) из всех представительниц прекрасного пола.

Как я уже отмечал, фантазия у Станислава Семёновича работала как пулемёт товарища Калашникова – без перебоев и перекосов. Перед глазами отрока сменялись одна картинка за другой, в которых он – то бишь Станислав – аккуратно и трепетно прижимал к своей груди волшебное создание Творца – ибо всем понятно, что раз Творец создавал первым Мужчину (чоловика) методом проб и исканий, то наделал кучу всяких ошибок. А вот уже когда ваял Женщину – тут уж Творец выложился на 150% – поэтому Женщина была и всегда будет умней, красивей и, как бы я выразился, – более законченной и совершенней. И в видениях воздушное создание не отвергала попыток юного товарища, а наоборот, благосклонно принимала все знаки внимания с его стороны.

– Да-а-а, мечтать не вредно, вредно – не мечтать! – высказал свою мысль озорник с рожками и огляделся вокруг. – Do you hear the boss – and where the downed pilot? Something I did not see for a long time already. And where the hell is he wearing?[3]

– Hey, tailed again, you came to the English language. How much can already be repeated – speak in Russian[4] – машинально ответил Стас, но затем опомнился и сказал Везельвулу. – Ещё раз услышу – так дам в лобешник – рога поотлетают – и папа с мамой твои не спасут…

Тут необходимо прервать нить нашего повествования и объяснить просвещённому читателю – а с каких таких коврижек Станислав Семёнович не возлюбил англійську мову[5]. А всё было просто – так как Станислав более или менее учил английский, классная руководительница Тамара Витальевна, ничуть не задумываясь о планах Стаса, регулярно засылала его на городские олимпиады, чем напрочь срывала все наполеоновские задумки юного дарования. Кстати, грешила этим и учительница Стаса по математике Юлия Николаевна Давыдова (за что потом по жизни Станислав Семёнович ей был благодарен – даже несмотря на то, что она частенько ставила Стасу двойки за его «нежелание думать» – а потом это умение 4 раза спасло Стасу жизнь в прямом и переносном смысле). А так как городские олимпиады в основном проводились по воскресеньям – понятный ёжик – никакой радости сие событие Стасу не приносило – день воскресный – как правило – был «убит» напрочь.

Правда, опять–таки немного отвлекусь от повествования, надо отметить, что знание английского языка, столь им нелюбимого, потом ему и помогло. Уже будучи курсантом 3-го курса Севастопольского Высшего Военно–Морского Инженерного Училища (в простонародииГолландии) на летней сессии Стас сдавал 6 экзаменов. Шестым (и последним) был как раз–таки английский язык. Но… вернёмся немного ранее. В 1976 году – после выпускного – Стас из–за того, что его отец был в своё время заместителем начальника СВВМИУ – по своей дурости не пошёл в 9 и 10 класс, после чего и поступил бы в Голландию – а пошёл в Севастопольский судостроительный техникум, который и окончил в 1980 году (я уже писал об этом в своих предыдущих рассказах).

Так вот – в техникуме «товарисч» Пониковский сделал вид, что ужасть как любит Deutschнемецкий язык, а посему за 2 года его «углублённого» studieren[6] – изучения – получил зачёт, говорить, ессно, на немецком не стал, но читать и понимать на слух стал более или менее, После увольнения из армии и года хождения по морям Стас поступил в Приборостроительный институт города Севастополя, где иностранный был типа чем–то факультатива – студент брал текст, переводил, приходил на кафедру и после 20 «минут позора», заикаясь и потея от собственной дурости, получал зачёт, после чего, радостно блея, покидал вышеозвученную кафедру. Английский по–прежнему был в нелюбимчиках у Станислава, немецкий ему «углублять» не возжелалось, а посему, не долго думая, он заявил, что готов – вот так сразу и прямо, изучать французский язык. На кафедре – после сотни чудиков – было перпендикулярно – что и как Стас будет изучать.

Поэтому Станислав делал очень просто – покупал «Les Nouvelles de Moscou»[7] и преспокойно, вооружившись словарём, взятым в библиотеке, переводил тексты, однако, не забывая и писать словарик русско–французских слов. Что было самое удивительное – через год такого изучения, Станислав уже более или менее сносно без русскоязычной газеты начал понимать – что писалось в «Les Nouvelles de Moscou».

После этого Стас перевёлся в Голландию, а там его взяла в свои ежовые рукавицы преподаватель английского языка Камила Юрьевна. А случилось это после того, как Стас, будучи дежурным по классу на английском языке с французским прононсом доложил, что «Comrade teacher. Cadets of class number 324 to class prepared to lesson English. Present, absent cadets. Reported on duty cadet Ponikovsky»[8], после чего Камилла Юрьевна долго выпытывала у Стаса – и где это он так насобачился говорить по–английски в нос.

Стас честно всё рассказал, так что преподаватель потом заставила Станислава всё–таки возлюбить английский, яко дивчину ридну…

И вот, в июне 1986 года Стас по привычке первым перешагнул порог класса, где сдавался иностранный. В училище была следующая практика – иностранный принимал не тот преподаватель, который вёл, а другие. Поэтому у 334 класса (3ий факультет, 3й курс, 4ый класс в роте) принимали английский две миловидные дамы лет не более 30, восседавшие за преподавательским столом и приготовившиеся слушать бред и отсебятину великих знатоков дизельного факультета.

По программе экзаменов сначала оболтусу в форменке выдавался текст и словарь – то есть пытуемый должен был перевести текст за 15 минут со словарём. Затем – курсанту выдавался текст, но уже его (текст) товарищ курсант обязан был перевести без словаря, после чего экзаменаторы имели желание побеседовать со сдающим – и явно не на русском языке.

Итак, Станислав получил два текста, причём первый (со словарём) оказался инструкций по покиданию помещения во время пожара, второй – который без словаря – по приёму топлива на крейсер. Стас честно занялся переводом первого текста, хотя за всё время перевода ему понадобилось найти только 3 слова. Не утруждая себя большой моралью, Стас честно принялся за перевод второго текста, используя всё тот же словарь – а чего напрягаться, коль лафа катит?

В то же время он невольно начал прислушиваться к разговору преподавательниц. Ко времени окончания перевода первого текста в классе вместе со Стасом уже сидело ещё 5 курсантов и трудились каждый над своим заданием.

Преподавательницы говорили вполголоса между собой, изредка поглядывая на потеющих в белых голландках курсантов. Однако говорили они между собой на немецком языке, думая о том, что экзаменующиеся вряд ли знают таковой, ибо сдают английский (помните из флотского: «Товарищи офицеры, завтра все сдают китайский язык. Вопросы есть?» – «Есть! Время, место и форма одежды?»)

Разговори шёл о каких–то вещах, которые завезли в нижний магазин (он располагался в подвальном помещении казармы, которая располагалась внизу Училища). Вещи были из разряда нижнего дамского белья, и преподавательницы, уверенные, что их никто не понимает, со знанием дела обсуждали – как будет сидеть та или иная вещь на теле девушки. Стас отчего–то начал краснеть.

Одна из преподавательниц заметила это, и не отойдя от сути разговора, спросила Пониковского: «Was sind Sie – verstehen, was wir hier reden?»[9]. Пониковский так же на автопилоте брякнул в ответ: «Ja, ein wenig – ich studierte in der Fachschule Deutsch»[10].

Преподавательницы чуть не подавились. Одна из них сказала Стасу: «Okay, weiter übertragen»[11] и снова повернулась к своей напарнице. Теперь они уже перешли на французский язык, от которого у Стаса после института ещё какие–то зачатки остались. Тема обсуждений теперь плавно переместилась на одного из преподавателей, который как–то был замечен с одной из… – в общем, все поняли – красавицы начали перемывать косточки какому–то дон–жуану.

В это время в класс вошла Камила Юрьевна, испросив разрешения зайти на английском языке. Красны девицы отвечали ей на французском, после чего, ничуть не смущаясь нового человека – видно Камила Юрьевна была в курсе – продолжили «промывку». Тут Камила Юрьевна увидела Стаса с красной физиономией и спросила его: «Stanislav, vous entendu ce qu’ils disaient?»[12], на что её самый подающий надежды курсант без остановки отрапортовал: «En général, pas tous, Camila Yurjevna, mais l’idée générale»[13].

Теперь уже покраснели обе преподавательницы. Камила Юрьевна вкратце рассказала эпопею Стаса, после чего одна из преподавательниц выпалила: «You can go. You are free. Your mark – 5»[14]. После чего Пониковский, слегка обалдевший от свалившегося на него счастья, чуть ли не бегом покинул аудиторию…

Вывод: учите иностранные языки, господа, но и не забывайте про Русский, а то некоторые болтают на иноземном как на родном, а вот спроси что означает какое–то Русское Слово – задумаются надолго и промолчат – ибо неведомо…

Итак, продолжим. Стас пообещал рогатому отшибить вместе с рогами всё, что у того болтается в черепушке – если ещё будет говорить на иноземном языке. Однако, вопрос хвостатого – куда делся сбитый лётчик с луком – заинтересовал Стаса.

Пулемёт товарища Калашникова замолчал, видения – как мираж в пустыне – растаяли, но Нина во всей своей красоте продолжала маячить перед глазами Станислава. Покрутив головой, Пониковский отогнал видение Прекрасной Дамы и вернулся из Мира грёз в суровую действительность Мира Яви. Надо было уже выдвигаться к автобусу, чтобы ехать на торжественное мероприятие.

– Ты иде, Купидон? – вопросил хлопче.

– Да здесь я! На минутку отлучиться не дают – что за люди пошли нонче–то? – донеслось из пространства и в зеркале слева от головы Станислава появилось упитанное тельце с голубенькими крылышками, луком и колчаном. Купидон приземлился на правое плечо Стаса и начал одёргивать свою тунику

Чертёнок склонил голову и внимательно оглядел сотоварища.

– Чтой–то мне сдаётся, Стас, дело нечистое. Глядь, как у этого вертолёта с крыльями туника сбилась. Наверное, Купиду охаживал, ухажёр эдакий. Зато какой мастер всем морали читать – под юбку к девушкам не лезь, за грудь ихнюю младую не хватайся, будь культурен… – почёсывая пятачок кончиком хвоста как бы про себя бормотал чертёнок, явно намекая на недавний спор Купидона с Везельвулом по поводу результата ухаживания последнего за Лолой (кто не помнит – читайте рассказ «Свидание»).

Купидон насупился и, отвернувшись от рогатого, продолжал охорашиваться. Спорить с Везельвулом у летуна желаний явно не было, поэтому он попросту проигнорировал последнее замечание напарника.

В это время Стас закончил разглядывать себя, любимого, в зеркале, повернулся вправо, сообщил родителям, что он убыл на выпускной бал, с чем и вышел за дверь…

 

1.2 Кулёва Н.В.

Перенесёмся, оставив вышедшего бодрым шагом из своей квартиры «товарсч» Пониковского С.С., в апартаменты героини нашего рассказа. Прошедший год, как раньше любил говаривать мой замполит, позволил «углубить и улучшить результаты нашей деятельности…» – ой, пардон, не нашей – а Творца, значительно улучшил фигуру Нины. Ноги постройнели, лицо немного вытянулось, грудь уже была вполне сформирована и своими «возвышенностями» могла поразить воображение не только нашего героя, но и других представителей «сильного» пола, однако вполне соответствовали «золотому сечению», что так характерно для Славянок и так непохоже на нынешних моделей, больше напоминающих стоящих на задних конечностях ящериц, нежели на женщин.

Новое белое с красными полосками и оборками платье, купленное родителями Нины, также плотно облегало стройную девичью фигуру, не столько подчёркивая, сколько мелкими штрихами обозначая все достоинства столь совершенного создания Творца, выделяя в зеркале юность и свежесть девушки. Макияж был нанесён на лицо красавицы в меру и без огрехов, о чём и не преминула сообщить своей подруге Лилит, по привычке усевшаяся на левое плечо, по привычке болтая ногами и размахивая хвостом. За правым плечом сидела Купида в новом розовеньком платьице, также надетом по столь значительному поводу. Лук и колчан со стрелами она по старой привычке держала за спиной…

– Ну-у-у, вааще! – воскликнула Лилит, оглядев хозяйку с ног до головы. – Слышь, Нинуль, а кто тебя проводит с мероприятия – твой Вадим, помнится, что–то с Лариской  из 15-ой квартиры шуры–муры закрутил. Может морду ему набить, пока он ещё тёпленький – у меня тут ухажёр моей сестры имеется в заначке – помнишь – Везельвул, так он в момент, а?

– Обрезать бы ему кое–что, – мечтательно проворковала с правого плеча Купида. – И зашить тупой иглой без наркоза…

Лилит передёрнуло – ибо она была девушка впечатлительная и быстро представила себе процесс избавления изменщика от «ненужной», по мнению летающей подруги, части тела…

Для Нины это было как наступить на больной мозоль. Её девичье сердце уже успела изведать «томление в груди» и «сладость ожиданья», однако, вышеозначенный Вадим, на которого так некстати пол–года назад «запала» трепетная и чистая девичья Душа, на Нину внимания обращал практически никакого, более нисходя к упомянутой (не ко сну Нины, не ко сну) Лариски из 15-ой.

– Не боись, Нинуль, отольются козлику, блин, девичьи слёзы. Он ещё пожалеет, что из яйца вылупился. Наше от нас не уйдёт, все мужики будут наши…

Однако Нине все мужики не были нужны. Ей хотелось, чтобы рядом с ней всегда был Мужчина – сильный, мужественный, надёжный, преданный, послушный – а вот Вадим, к её великому сожалению, таковым не оказался, а проявил себя как самый подлый предатель, особенно если учесть, что у Лариски из 15-ой и посмотреть–то было не на что – ни спереди, ни сзади, ни сверху, ни снизу…

Планы мщения и то, как и что будет сделано с подлой «угонщицей» – как пела одна певица, сильно напоминающая собой пуделя, переполняли Нину. На самом интересном моменте, когда уже в мыслях Нина забирала изменщика из объятий ведьмы из 15-ой «своего» Мужчину, из комнаты вышла мама Нины и напомнила юнгой мстительнице, что уже пора выходить, чтобы не опоздать к началу выпускного бала…

– Пошли, Нинуль, – послышалось в левом ухе красавицы. – Забудь этого чудика – на кой он тебе сдался – предал один раз – предаст и второй. Не-е-еа, всё–таки попрошу–ка я Везельвула, чтобы в перерывах между объятиями моей сестры он занялся этим козликом…

– А я добавлю, – обнадёжили Нину справа, после чего наша красавица надела белые туфли, и предупредив родителей, что она отправляется на вечер, покинула квартиру

 

II. Приглашение на танец.

Станислав доехал до остановки «Кинотеатр «Моряк»» и покинул автобус. Пройдя уже описанный мною в рассказе «Свидание» путь, он через 10 минут ходьбы остановился перед (как всегда!) открытыми воротами напротив трапа, ведущего к 4-ой горбольницы. Там уже кучковалась мужская часть выпускного класса. Среди всех был заметен товарищ с бутылкой «Плодово–ягодного» вина (как я её называл «плодово–выгодной бормотухи»), которую он и опустошал с постоянством, достойным гораздо лучшего применения. Рядом с ним находились и другие сотоварищи, которые уже успели приложиться к источнику винца, о чём красноречиво свидетельствовали красные пятна и подозрительно блестевшие глаза.

Стас не стал смотреть на этих «чудиков» – как он называл любителей горячительных напитков – и прошёл в ворота, затем не спеша повернул влево и через вход проник в здание школы. Там, в холе, он повернул направо, прошёл мимо кабинета завуча, и зашёл в свой – уже бывший класс. Там он прошёл к своей первой парте в среднем ряду и сел на своё место.

Было немножко грустно, и в то же время Стас отлично понимал, что этот момент всегда должен был когда–нибудь наступить. Он положил руки на парту, откинулся на спинку стула, закрыл глаза и расслабился – так, как его учили на тренировках – полностью очистить своё Сознание и впустить туда потоки Вселенной.

Минут через пять в классе открылась дверь и кто–то вошёл. Стас не стал открывать глаза – ибо по запаху духов и по походке он понял, что пришла девушка – и явно не Нина.

– Чего сидишь, как король на именинах? – послышался голос одноклассницы. – Спишь, что ли?

– Угу, – буркнул Стас, открыл глаза и увидел перед собой одну из двух представительниц богоизбранного народа по имени Мария. – Тебя жду – не дождусь.

– Ну вот – дождался, и дальше что? – Мария никогда за словом в карман не лазила. Одета Мария была в хитро сшитое платье, с кучей всяких – Стас даже и не знал – как правильно назывались всякие там выступающие части материи, но смотрелось хорошо, да и фигура, надо признаться, у Марии была «что надо», то есть было куда и что окинуть взором

– А так – ничего, – ответил Стас, и тут Везельвул дёрнул его за ухо:

– Слышь, Стас, а давай её поцелуем – так сказать ради тренировки, надо же опыта набираться…

Честно говоря, Стас до этого ни разу не целовался с девушками (не считая медицинских опытов по приведению в сознание учительницы пения в музыкальной школе – читай «Запись в дневнике») – да как–то сначала мал был, потом начал спортом заниматься – всё некогда было, потом ещё куча дел свалилась на Стаса – надо было и на огороде помогать, да и по воскресеньям (если кто забыл) очень часто Стаса отправляли повышать – как сейчас любят говорить – рейтинг школы на всяких олимпиадах. Да и воспитание в те годы было несколько иным – это сейчас модно – увидел подругу – и сразу же начинают обниматься, целоваться, тискаться и прочая, и прочая, и прочая…

Станислав призадумался, потом махнул (мысленно рукой) – типа давай, после чего самым невинным образом поинтересовался у дивчины:

Мария, можно тебе вопрос задать?

Мария благосклонно разрешила

– Вот хочу узнать – что ты сделаешь, если я тебя поцелую? – с самым невинным образом поинтересовался Стас. Уважаемый читатель – обратите своё просвещённое внимание на образец построения фразы…

– В морду дам! – на полном серьёзе ответила Мария и уселась напротив Стаса на парту. Стас снова закрыл глаза и ушёл в себя. Понятное дело, что Мария вряд ли бы даже дотронулась до физиономии Станислава (к этому времени он уже имел 1ый разряд по дзю–до), но ей даже в голову не пришло мысли, что Стас не просто так спросил. Ведь по сути он Марии сказал – что она сделает после того, как он её уже поцелует. То есть Мария вроде бы и как была не прочь, но своё реноме надо было соблюсти, поэтому – извини–подвинься, но целовать – целуй, а по морде – это вроде как сдачи с покупки – обязательно…

Мария посидела ещё минут десять, видимо всё ждала, когда Станислав начнёт приводить свою обещание в действие, но Стас сидел с закрытыми глазами, дышал ровно и спокойно, и в видениях у него Мария как–то не присутствовала. Там царствовала Нина, поэтому шансов у Марии как–то не наблюдалось.

Выждав некоторое время – видимо, чтобы соблюсти приличие, Мария соскочила с парты и удалилась, оставив Стаса в облаке духов и грёз.

Через минут 20 в класс заскочил одноклассник Стаса в очках и удивлённо вопросил:

– Чего сидим, болезный? Уже все собрались в актовом зале.

Стас открыл глаза, вздохнул с сожалением об прерванных видениях, и, встав, задвинул за собой стул, после чего покинул класс с большим желанием больше в него никогда не возвращаться. Выйдя из класса и повернув влево, он прошёл коридором до конца и по ступенькам поднялся в обеденный зал, который одновременно после некоторых манипуляций являлся ещё и актовым залом. На помосте за столом сидело руководство школы – директор, завуч, классный руководитель и трудовик. В зале были расставлены стулья, и на них сидели выпускники.

Станислав оглянулся, аки Зоркий Сокол, и увидел свободное место. Нина находилась в классе, но возле неё свободного места не было, так как практически вокруг ней сидели местные красавицы и о чём–то щебетали. Станислав вздохнул и опустил чресла свои на свободный стул. Лица своей Принцессы он не видел, а только видел аккуратную стрижку её волос, да старых знакомых – Лилит с Купидой. Под ложечкой у Стаса как–то нехорошо заныло…

– Чтой–то нам не везёт нынче, слышь, братан! Опять Лилит с Купидой здесь ошиваются. Вот Лолла[15] – ведь обещала–таки мне попридержать её! – сплюнул в сердцах с левого плеча Везельвул.

– Да-а-а – что такое не везёт и как с этим бороться? – поддакнул хвостатому пернатый. – Как–то сегодня драться не хочется. Может обойдёмся мирным путём? – вопросил представитель Существ Светлой Нави у Стаса.

– Постараемся без битвы народов, – ответил ему Стас. – Тихо – начинают пряники раздавать…

В это время в президиуме встала со своего стула директор и заявила торжественным голосом:

– Дорогие наши выпускники. Вот и наступил в вашей жизни этот торжественный день, которого вы ждали долгих восемь лет. Мы дали вам начальный толчок, первичные Знания… – далее речь директора покатилась по накатанной колее, столь длительно утрамбованной и пестуемой нашими коммунистическими вождями и руководителями.

Пересказывать всю речь (а длилась они минут 15) смысла нет – люди старшего возраста её слышали во всех уголках нашей необъятной Родины – везде слова хоть и различались, но Смысл был один и тот же – вам, будущим строителям коммунизьма – мы (то есть старшее поколение) передаём эстафету… Эстафету передали, только вот не в те руки – что самое страшное – предательство пошло именно из передающих, а не принимающих рук…

Окончив речь, директриса с влажными от сознания торжественности момента глазами опустилась на стул. Следующей встала завуч и продолжила мысль директрисы:

– Уважаемые выпускники. Разрешите вручить вам от имени и по поручению  документы об окончании нашей школы. Первой получает свидетельство с похвальным листом Кулёва Нина Владимировна

В зале задвигалось, зашкреблось. Нина встала, протиснулась между подругами и пошла к президиуму. Стас всегда был не завистливым человеком, поэтому он искренне и от чистого сердца порадовался за свою Принцессу, которая всё–таки ухитрилась обставить на финише Стаса по поводу успеваемости (у Стаса было 2 четвёрки в аттестате, которые исправлять он не пожелал, хотя мать с отцом и настаивали). Отличница подошла к столу, директриса встала и «от имени и по поручению…» вручила Нине соответствующие бумаги. Та поблагодарила, повернулась и пошла на своё место. В актовом зале для Стаса запели райские птицы, заблагоухало внеземным ароматом и Душа Семёновича распрямилась и взлетела в высь. Он любовался своей Избранницей – когда та шла на своё место – и внутри него всё пело и расцветало…

Нина прошла к своему месту и села, даже не взглянув на нашего героя. Купида, примостившаяся на правом плече хозяйки, как–то подозрительно долго всматривалась в фигуру Стаса со товарищи, словно припоминая – «а где это я вас, орёликов, раньше встречала?». Она что–то сказала Лилит и та обернулась. Увидев Везельвула, она помахала тому рукой, а хвост её встал трубой – «мол – видишь – как мы вас сделали».

Купидон и Везельвул набычились.

– Слышь, Стас, и чегой–то она такая весёлая нынче? Не к добру это! – как–то сумрачно прохрипел в ухо Стасу рогатый.

– Как бы пушистый зверёк на букву «Пэ» к нам тут не подкрался незаметно, – продолжил его (Везельвула) мысль Купидон.

– Слышь, Стас, вааще красавицей стала, блин. Что–то чует моё сердце – неча нам тут с тобой ловить. Пойду–ка я поговорю с Лилит – всё–таки как–никак будущая родственница! – намекнул на свои отношения с сестрой Лилит Везельвул. После чего он одним прыжком перепрыгнул на левое плечо Нины и, схватив Лилит за руку, потащил её в угол актового зала – «побазарить за жизнь», как он любил говаривать. Та, на удивление Стаса, сопротивляться не стала, а переместилась вместе с Везельвулом, уселась на край кухонной плиты и о чём–то стала оживлённо беседовать с будущим родственником. Купидон оглядел всё это безобразие и обречённо вздохнул – с Купидой так побеседовать, по его мнению, ему сегодня не светило.

В это время Купида, увидев, что Лилит отсутствует, обернулась и увидела Стаса. В глазах её промелькнули сначала огоньки удивления, а потом и радости. Вспорхнув крылышками, она перелетела на правое плечо Стаса, схватила за руку Купидона и буркнув на ухо Станислава: «звиняйте, мы не надолго» – взлетела с Купидоном под потолок, после чего скрылась с глаз Станислава.

Через некоторое время подошла и очередь до Пониковского. Стас быстренько взбежал на подиум, получил аттестат, пожал директрисе руку и, повернувшись через левое плечо (как будто знал, что ещё потом 31 год, 1 месяц и 4 дня (это календарных, а льготных 55 лет, 6 месяца и 4 дня) будет ходить в погонах и защищать уже несуществующую к тому времени Родину), начал спускаться. Он смотрел на Нину, щёки Стаса горели как олимпийский факел, сердце учащённо билось и ему казалось, что взор его Единственной и Ненаглядной всецело направлен на него, родимого. Медленно (с чувством собственного достоинства – как любили писать в романах) Станислав спустился с подиума и прошествовал к своему месту.

Сколько раз за свою жизнь ему придётся вот так вставать, подниматься к трибуне, получать из рук командования Грамоты (век бы их не видеть) и государственные награды – но только тогда, в актовом зале школы №40 он чувствовал себя не в своей тарелке, ибо ему казалось, что все только и делают, что смотрят на него, а многие из «мужского коллектива» ухмыляются, ибо видят все чувства Станислава к его однокласснице.

Но вроде всё «пронесло». Выдача документов с последующим пожатием рук продолжалась своим чередом. Через минут 30 все бумажки перекочевали в карманы и сумочки выпускников, после чего завуч, грозно и внимательно осмотревшая притихших юношей и девушек, сообщила последним, что через 20 минут – после подготовки – мальчикам остаться – девочки могут пока привести себя в надлежащий вид – актового зала будут танцы.

Все встали, задвигались и несмотря на кажущуюся неразбериху и броуново движение тел, масса выпускников разделилась и в зале остались только юноши, число которых слегка поредела по сравнению с первоначальным составом.

Под чутким и внимательным руководством выпускники растащили по углам и стенками стулья, народные умельцы водрузили магнитофон на стол президиума и вставили в оный баббину с одобренными партячейкой и комсомольской организацией песнями и музыкой, под ноты которых и будут танцевать выпускники до разрешённого директором часа.

Стас вышел из столовой (то бишь актового зала) и направился к своему классу – ему хотелось ещё немного посидеть за своей партой. Подойдя к двери, он потянул ручку на себя, но дверь открываться не возжелала.

– Кто там прётся – не видишь – занято? – прозвучал девичий голос из глубины «сибирских руд»

– Не вижу! – гаркнул Станислав, которому как–то было неуютно без своих постоянных спутников. Он оглянулся – но ни Везельвула, ни Купидона и близко не наблюдалось. Стало ясно, что в классе девчонки заперлись, чтобы навести последние штрихи на свою «боевую раскраску», кто–то из них уже покуривал (Стас это чувствовал своим носом), а кто–то из девчат уже и прикладывался к бутылки, ибо из–за двери доносились уж больно преувеличенно возбуждённые голоса некоторых представительниц прекрасного пола.

Как читатель помнит – Стас вообще был противником спиртного – поэтому процесс принятия горячительных напитков внутрь человеческого организма (в особенности – девичьего) Стаса подвергало в шок – он никак не мог понять – а для чего и зачем приводить себя в «весёлое» состояние.

Поэтому он мысленно сплюнул, развернулся и вышел на улицу. Вечерело, от деревьев перед входом в школу веяло прохладой, лёгкий ветерок перебирал листьями и слегка раскачивал ветки. Природа готовилась к отдохновению после трудов праведных, чего было нельзя сказать о представителях человечества, некоторые из которых уже довели себя до состояния, значительно превышающего «весёлое». Особенно отличался один товарищ, которого и видел Станислав с бутылкой «плодово–выгодного» пойла в момент прихода к школе. Надо сказать, что сей товарищ печально начал, но ещё и печальней закончил – через 1,5 года, будучи в алкогольном состоянии, он покончил жизнь самоубийством, чуть–чуть пережив своё 17-летие.

Как часто потом Станиславу доводилось видеть практически мгновенное скатывание человека из трезвенника в конченного алкоголика. Был у Пониковского на лодке акустик – мужик под 40, кровь с молоком, кулаки, что детская голова, радиолюбитель, не курил и не пил вообще. Зато у него была супруженция – любительница «шампусика».

Года три на Новый Год и другие праздники она всё подбивала своего благоверного: «Да выпей хоть фужерчик шампанского». Сколько раз ей говорил Станислав и другие: «Валя, да ты целовать каждый день все иконы должна, что Пётр на пьёт, а ты его всё подначиваешь! Окстись!». До Вали не доходило. И вот как–то она всё–таки уболтала Петю выпить фужерчик. Друзей рядом не было и никто Петину руку не смог остановить.

Через пол–года Петя был уже конченным алкоголиком – пил всё подряд, и девизом его стало: «Ни дня без рюмки». Валентина потом всё бегала к Станиславу и плакалась ему «в жилетку», на что ставший седым в 30 лет механик отвечал: «Чего хотела – того и добилась». Через 3 года Петя (Валентины не было в Бечевинке) умер, замёрзнув зимой на лестничной площадке перед дверью собственной квартиры…

Через некоторое время классная руководительница позвала выпускников на танцы, тактично сделав вид, что не замечает курящих выпускников, а некоторых – и шатающихся и подозрительно раскрасневшихся и с блестящими глазами. Снова вынужден повториться – как глупит человека спиртное, какие глубины падения оно открывает перед употребляющими, сколько трагедий оно создаёт. Зайдя в актовый зал Станислав увидел неприятную картину – на стуле сидела одна одноклассница и рыдала, размазывая по лицу тушь и помаду.

Стоящие рядом девушки пытались её успокоить, но спиртное мешало плачущей адекватно воспринимать реальность. Методом опроса Стас узнал, что причиной слёз был тот факт, что рыдавшей показалось, что её платье хуже всех, что она самая некрасивая и все её не любят.

Минут через 10 плачущую нимфу успокоили и отвели в отдельное заведение – чтобы в порядок себя привела. Народный очумелец из выпускников проверил зарядку магнитной ленты типа «Свема» в магнитофоне и с получением «добра» директора школы нажал кнопку «Пуск». В динамиках сначала зашипело, закряхтело, после чего полилась музыка, приглашая присутствующих к танцу. Народ стоял и не двигался. Завуч снова сурово оглядела присутствующих и громогласно заявила:

– Чего стоим, кого ждём? Если танцевать желающих нет – сейчас всё прекратим и все пойдут по домам.

Сомневаться в словах завуча никто не стал, поэтому первыми в центр зала вышли девушки и начали некие телодвижения, которые должны были символизировать некие па. Затем подтянулись и хлопцы и танцы начались.

Станислав танцевать не любил. Почему – мне и до сих пор неведомо, но за всю свою жизнь он танцевал – самое большее – раз 40. Станислав ждал медленный танец, чтобы была возможность пригласить свою Единственную и Неповторимую. Нина сидела у стенки и также никакого участия в танцах не принимала. Рядом с ней никого не было, поэтому Станислав начал сложный «противолодочный манёвр» – как он сам мне в последствии рассказывал – с целью выйти на оптимальную дистанцию залпа – то есть оказаться первым перед Ниной после объявления медленного танца.

Однако, народный очумелец с медленными танцами как–то не торопился. Из динамика доносились зажигательные мелодии, которые приводили в стремительные движения телес танцующих. В зале сгущалась атмосфера, за окнами столовой начало потихоньку темнеть, в связи с чем обстановка на танцплощадке становилась всё более и более непринуждённей.

Наконец после 10 или 15 «быстрых» танцев новоявленный ведущий объявил: «Белый танец». Если кто забыл – «белый танец» – это когда девушки приглашают юношей (и соответственно женщины – мужчин). Движение в обратном направлении – юноша–девушку (мужчина–женщину) как–то не приветствуется. Заиграла музыка и прекрасный пол начал разбирать пол сильный. К Стасу никто не возымел желание подойти, поэтому он спокойно сел на стул и стал смотреть за танцующими, ибо Нина также не вставала и никого не приглашала.

Стасу стало полегче. Хоть какой–то шанс у него появился, ибо он увидел, что Нина не собиралась никого приглашать и впредь. «Белый танец» закончился и очумелец снова стал прокручивать быстрые танцы. Стаса уже это стало по–тихому доставать. Он собрался уж было встать и объяснить фанатику радиодела, что чаще не мешало бы чередовать быстрые с медленными танцами, как тут как будто кто–то подтолкнул товарища у магнитофона и тот объявил: «Медленный танец. Юноши приглашают девушек».

Стаса как будто подбросила пружина, он вскочил со своего стула и, повернувшись налево, сделал два шага к Нине.

– Разреши тебя на танец? – сказал он, чувствуя, что сердце сейчас вот–вот вылетит из груди и полетит непонятно куда и зачем. Перед Стасом сидела его Прекрасная Избранница, самая–самая – да что там говорить, когда земных слов не хватает,

– Ух ты, молодец! – вдруг услышал Стас над своей головой непривычный ему голос. Скосив слегка свои глаза влево, он увидел, что Везельвул сидит в обнимку с Лилит, и они оба одобрительно подмигивает ему, весело помахивая своими хвостиками. Лилит продолжила: «Давай, родимый, не теряйся…»

Станислав протянул руку и слегка поклонился. Его лицо обдал аромат свежести, юности и обаяния. Стас боялся поднять глаза и взглянуть в очи своей Возлюбленной

– С тобой? Нет! – услышал вдруг Стас презрительный голос своей Ненаглядной, и свет померк в его очах. Подняв глаза, он увидел холодный отблеск глаз Нины и лёгкую усмешку на её лице. С левого плеча в обнимку на пол шмякнулось два тела с хвостами. Оглянувшись – как бы никто не увидел его позора – Стас обнаружил, что в общем–то никому нет дела до отказа к танцу, а справа от него сидят двое – один с голубыми и вторая с розовыми крылышками, луки обоих валяются на полу, а по лицам их текут слёзы. Слева от Стаса сидели Везельвул с Лилит и мордочки их были подозрительно мокрыми.

Станислав сглотнул слюну и, не говоря ни слова, пошёл к выходу.

– Ты куда направился? – обратился к Стасу «ботаник» в очках, – через час мы пойдём на Учкуевку встречать рассвет, ты идёшь?

Но Пониковский даже не ответил на его слова – только махнул рукой и вышел из актового зала. Пройдя коридор он чуть не столкнулся с Марией, которая уж было собралась обнять Стаса за талию и повернуть обратно.

– Ты куда, Одиссей, от жены и детей? А ещё, помнится, поцеловать обещал, или уже забыл! – упрекнула Стаса Авраамова внучка.

– Шла бы ты домой, Пенелопа! – ответил ей Станислав и продолжил своё движение к выходу, ухитрившись гибким движением своего упитанного тела выскользнуть из объятий родственницы Эсфири

Мария удивлённо посмотрела вслед удаляющемуся Стасу, ибо таким она его видела впервые – как правило Стас был очень общителен. Как она потом сама рассказывала Станиславу (он уже был лейтенантом, когда они встретились) – что её больше всего удивило – это выражение холодного бешенства на его лице. Тогда Стас ничего не стал ей рассказывать, да и по прошествии такого времени события того выпускного уже виделись Пониковскому совсем с другого ракурса.

Он вышел на улицу, спустился на дорожку и пошёл по направлению к автобусной остановке. Минуты через три на его плечи уселись Везельвул с Купидоном.

– Что же это творится в подлунном мире, Господи? – вопросил в эфир Везельвул. – Лилит в прострации, плачет. За что она тебя так–то? Неужто за прошлогоднее?

Вопросы остались без ответа.

– И Купида расстроилась – едва успокоил, – сообщил и свою новость Купидон. – Да-а-а, чудны дела твои, Господи. Куда катится этот мир, если…

Что означало «если» Купидон не стал раскрывать, а, сложив крылья, подпёр щёку своей рукой и затих в задумчивости. Везельвул прильнул в левой щеке Станислава, и Стасу почему–то явственно почувствовалось, что по мордочке баламута и непоседы катятся слёзы…

Как потом мне рассказывал сам Стас – он больше всего боялся, что его сзади окликнет Нина – ибо если бы это случилось – он бы мог сгоряча натворить такого – даже поднять на Нину руку, за что потом всю жизнь ему было бы стыдно, ибо нет для любого мужчины страшнее презрения, высказанного женщиной, которую мужчина любит и боготворит…

По дороге домой Стас поклялся, что навсегда забудет про Нину, и да чтобы он ещё хоть раз вспомнил бы про неё – да ни в жизть, однако время показало, что не всё так легко и просто…

В 1983 году он встретился с ней в коридоре Севастопольского приборостроительного института, однако Нина или сделала вид, что не заметила грузноватую фигуру Станислава Семёновича, то ли думы её какие–то одолевали – неясно, но она снова проплыла мимо Стаса, обдав его столь усиленно забываемым запахом юности и свежести…

В третий раз он нашёл её уже в сетях Интернета, но когда позвонил ей на сотовый и поздравил Нину с юбилеем, она опять обдала Станислава Семёновича холодным презрением, сделав вид, что перепутала его с каким–то оболтусом и постаралась побыстрее от Стаса отделаться…

Придя домой, Станислав на удивлённые взгляды родителей ничего не стал отвечать, а разделся и лёг в постель, рядом с ним улеглись приятели, и их принял в свои объятия Морфея[16], расслабляя члены и успокаивая сердца и Души

Станислав качался на волнах сна, и его Сознание трудилось, оберегая психику, ибо Станислав тогда ещё не понимал, что Жизнь преподнесла ему ещё один Урок – показав через боль и обиду – а это, поверьте – весьма хорошие Учителя, – что Влюблённость одного ещё совсем не означает присутствие такого же Чувства у предмета обожания Влюблённого. Понимание этой простой Истины придёт к Станиславу Семёновичу гораздо позже, а пока выразим благодарность Жизни, Богам и Предкам нашим за их Мудрость и Чуткость – ибо своими Уроками Они малым спасают нас от больших неприятностей…

Ибо Вселюбящие Творец, Боги и Предки наши никогда не дают человеку Уроков[17], которых бы человек не мог выполнить. И задача человека – просто прислушиваться к Их Мудрым Советам и всегда поступать по Совести

Посему скажем от чистого сердца «благодарствуем» Им, и закончим на сим это повествование…

 

[1] От Сотворения Мира в Звёздном Храме – фактически от Заключения мирного договора между князем Беловодья Асуром и правителем Аримии (нынешнего Китая) Ариманом. После длительной войны Славяно–Арии победили аримов, которые после заключения мирного договора (Сотворения Мира) и вынуждены были построить так называемую ныне Великую китайскую стену, бойницы которой направлены в сторону Индийского океана (противоположную Северному Ледовитому океану) и которая и проходила по границе между Аримией и Державой Славяно–Ариев. В честь сего события был изготовлен рисунок – князь Асур на белом коне поражает копьём Дракона, который христианские святошы выдают за изображение Георгия Победоносца, который – даже по их (христианским) талмудам – победил не Дракона, а Змею больших размеров и которая никак не могла иметь ни лап, ни крыльев. Я уже не говорю о таком «мелком фактике», как то, что на белом коне в Риме имели право ездить только Цезари. На момент написания этого рассказа (13.11.2013 года) по Славяно–Арийскому Календарю шло Лето 7522 (Чёрного (Земного) Жреца) от СМЗХ, месяц Айлет, 12-ый день

[2] Вейлет – месяц ветров. У славян не было такого понятие как «год» – временной промежуток между осенними солнцестояниями называлось «Лѣто», которое делилось на 9 месяцев – Рамхатъ – (месяц Божественного Начала); Айлѣтъ (месяц Новых Даров (собранных даров) – вспомним, что «ъ» читается как «о». то есть «айлето»); Бейлѣтъ (месяц Белого Сияния и Покоя Мира); Гэйлѣтъ (месяц Вьюг и Смуты. «Гэй» – означает изменчивый, изменить – отсюда гимн «Гэй, славяне» и обращение «Эй»); Дайлѣтъ  (месяц Пробуждения Природы.; Элѣтъ (сначала назывался месяц Ожидания, затем – месяц Посева и Наречения. Отсюда – римский «эдикт» – «э» + «дикт» – ожидали и было надиктовано; или «э» – ожидайте, сейчас будет); Вейлѣтъ (месяц Ветров. Отсюда: «веять», «развеивать»); Хэйлѣтъ (месяц Получения первых даров Природы) и Тайлѣтъ (месяц Завершения. Вспомним «Тай» – завершить, огородить, стена). Месяуа образовывали времена Лета: Осень (Рамхатъ, Тайлѣтъ, Хэйлѣтъ); Зима (Айлѣтъ, Бейлѣтъ, Гэйлѣтъ) и Весна (Вэйлѣтъ, Элѣтъ, Дайлѣтъ)

[3] Слышишь, босс, – а где этот сбитый лётчик? Что–то я его давно уже не наблюдаю. И где это его черти носят? (англ.)

[4] Слышь, хвостатый, опять ты на английский язык перешёл. Сколько уже можно повторять – глаголь по–русски. (англ.)

[5] английский язык (укр.)

[6] Изучения (нем.)

[7] «Московские Новости» (фр.)

[8] Товарищ преподаватель. Курсанты  класса номер 324 к уроку английского языка готовы. Присутствует … человек, отсутствует – … курсантов. Доложил дежурный курсант Пониковский (англ.)

[9] Вы что – поняли о чём мы говорим (нем.)

[10] Да, немного – я в техникуме изучал немецкий (нем.)

[11] Ладно, продолжайте переводить (нем.)

[12] Станислав, ты всё понял, что они говорили? (фр.)

[13] В общем не всё, Камила Юрьевна, но в общих чертах понял. (фр.)

[14] Можете идти. Вы свободны. Ваша оценка – 5 (англ.)

[15] Лолла – невеста Везельвула.

[16] Морфей – в греческой и римской мифологии Бог сновидений, сын Бога сна Гипноса. Он являлся людям в снах, принимая образ любого человека. Только во время отдыха он сохранял свой собственный облик. Греки и римляне изображали его в виде стройного юноши с небольшими крылышками на висках. Греки обычно изображали его на вазах, а римляне на саркофагах. Часто вместе с ним помещали его братьев – Фобетора и Фантаза. С его именем связано выражение – «в объятиях Морфея»

[17] Урок – имеет три значения: 1) пример у образа жизни Славян на Земле; У(присоединение, во главе, впереди) + Рок(образ жизни). 2) подражание образу жизни Бога и 3) задание Душе человека на время воплощения её в Плотском Теле в Мире Яви.

Выпускной
Оцените эту новость

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции.

Нравится
  • Опубликовано: 1 год ago on 10.07.2016
  • Последнее изменение: Июль 10, 2016 @ 7:56 пп
  • Рубрика: Авторская колонка
Загрузка...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Вас возможно заинтересует...

Дед Мороз и Снегурочка

Читать далее →

Подписывайтесь на нас в Фейсбуке

Powered by WordPress Popup

Scroll Up